?

Log in

Задумчиво о простом. [entries|friends|calendar]
3акат

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ calendar | livejournal calendar ]

Менеджер [09 Jan 2010|11:36pm]
Старый Флинт сидел на грубо сработанной деревянной лавке, возле дыры в заборе, именуемой когда-то калиткой. Стоял погожий весенний денек. Солнышко посылало старичку ровно столько теплых игривых лучиков, сколько было нужно ему, дабы забыть о таких простых мирских хлопотах как работа в огороде, чистка сарая и прочих вещах, составляющих дедушкину жизнь.
И вот сидит он, жмурится от удовольствия, трубкой попыхивает, рукой подперев подбородок, да шляпу соломенную по-молодецки сдвинув на затылок. Но недолго длилась простая дедушкина радость. Дальше=>Collapse )
5 comments|post comment

Ваше приглашение, или Вас сюда не звали. [01 Jun 2008|07:25am]
[ mood | Странное ]

Небольшой рассказ о силе Слова. Рассказ должен был быть юмористическим, но с юмором у меня туго) Еще одна ночь, еще один бред.

Побредить...Collapse )

2 comments|post comment

Остановка [31 May 2008|06:10am]
[ mood | Задумчивое ]

Я всегда поражался этой способности человеческого разума. Человек, далекий от сантиментов, внезапно проникается чужим горем и проявляет такое сочувствие, какое не испытывает практически никогда в повседневной жизни. Вот жизнь идет своим чередом, он вращается в кругу хорошо знакомых людей, и иногда, не задумываясь, делает им больно. Говорит не то, что в действительности хотел сказать, или, не замечая слабости и больные места, проходится по ним с безжалостностью неведенья. Но временами он способен тонко переживать чужую боль. Подать монетку нищему калеке, подобрать брошенного котенка, помочь подняться на ноги оступившемуся прохожему – все это немного не то. Сейчас я говорю о таких вещах, когда от сочувствующего ничего не зависит, его переживания ничем помочь не смогут. Случайно мелькнувший эпизод давит на какие-то скрытые рычаги сознания, захватывает внимание и заставляет содрогнуться.
Однажды, я столкнулся с подобным. Вот как это было.
Читать дальше...Collapse )
Снова прошу комментариев с вашей стороны.

2 comments|post comment

Бар "Фантазия" [30 May 2008|02:51am]
[ mood | Бодрое ]



Интернет (англ. Internet, Interconnected Networks — соединённые сети) — всемирная система добровольно объединённых компьютерных сетей, построенная на использовании протокола IP и маршрутизации пакетов данных. Интернет образует всемирную (единую) информационную среду — обитель оцифрованной информации. Служит физической основой для Всемирной паутины. Часто упоминается как Всемирная сеть и Глобальная сеть.
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Бар «Фантазия» располагается на огромном сервере компании UsiBoft, где-то между техническим отсеком и большим отсеком взаимодействия и техподдержки пользователей.
История у этого бара была самая обычная. Началась она, как и большинство подобных ей, с замысла одного человека.
Читать дальше...Collapse )
От Френдов требуется активная критика!

5 comments|post comment

Весна... [27 Mar 2008|12:26am]
Весна пришла для меня. В этом я почти уверен. Сегодня было тепло. Очень тепло. И cонно. И грустно. Положительно, это моя весна. Т.е. весна,наступившая в конце концов и для меня. Или осозннная мною. Засим выкладываю произведение, переписанное мною в одном из Нижневартовских подъездов, несколько лет назад.

О весне.
Признает зима поражение,
Не будет больше стуж.
Тепла оркестр, без сомненья,
Сыграет марш и туш.

Весна сошлет в забвение
Холодной злобы чушь,
Пройдет по улиц звениям,
Касаясь уставших душ.

Она пропоет песнопение
Цветенью слив и груш.
И прекрасно ее отражение
В зеркале грязных луж.
12 comments|post comment

[07 Jan 2008|11:26am]
Паранойя (др.-греч. παρά — рядом, около, отклонение от чего-либо, νοέω — мыслить) — в настоящее время большинством отечественных психиатрических школ рассматривается в синдромологическом аспекте как паранойяльное симптомообразование в виде формирования систематизированного интерпретативного бреда в рамках различных психических нозологий. Данное психическое расстройство характеризуется длительными периодами необоснованного недоверия к окружающим, а также повышенной восприимчивостью. Хотя данное расстройство не причисляют к психозам, люди, подверженные ему, зачастую имеют большие трудности во взаимоотношениях. Они, как правило, весьма критично относятся к другим, не принимая, однако, критики в свой адрес.
wikipedia.org

Паранойя.

Я сижу на большом диване из черной кожи. Диван мягкий, но не удобный – спина и то что пониже спины сильно потеют. На меня смотрят восемь пар тусклых, мутных глаз. Их взгляд скользит по мне медленно, без особой заинтересованности. Собравшись с духом, я прочищаю горло и начинаю говорить. Голос у меня хриплый, а воздух кажется очень сухим, пропитанным стекловатой и песком.
Меня зовут Евгений, мне двадцать пять лет. Я параноик.
С детства меня увлекала теория заговоров. Сама мысль казалась жуткой, но привлекала, манила. Что если я не настоящий сын своих родителей? Это не та вещь, которую легко узнать, если тебе не желают сообщить ее специально.
А может быть, землю давно наводнили пришельцы из космоса, которые тайно живут среди нас? Словно кукловоды управляют нашими государствами и обществом. А может быть, сами мы и есть пришельцы? Как узнать наверняка? Мысли были нелепыми, но всегда сводились к одному: есть тайна, которую знают немногие. Или же наоборот, все кроме меня.
В ранней юности это приятно щекотало нервы. Я даже записывал некоторые из этих теорий, пытаясь самому себе доказать их жизнеспособность. Я искал подтверждения во всем, от полета птиц до выступления членов правительства. Немного повзрослев, перестал этим заниматься. Но заговоры по прежнему чудились мне во всем. Кто-то что-то от меня скрывает. Нет, не поймите меня неправильно, я не был хиппи, не носил алюминиевый шлем на голове, не катался по местам частых визитов НЛО. Я жил своей жизнью, делал все, что должен был делать человек моего возраста. Но вот однажды, около двух лет назад, я снял квартиру в городе N, на улице Х. Квартира была большой, удобной, никакого недостатка в мебели, ни одного текущего крана, белоснежная ванна и…пол. Половые доски совсем не скрипели под ногами. Это начало вызывать подозрения, но я быстро отогнал их от себя, просто поглядев на сумму, за которую все это сдавалось.
Прожив немногим больше месяца, я стал замечать, что полы не скрепят только у меня. Мне постоянно приходилось терпеть скрип, с которым соседи сверху перемещались по квартире. А уж младший член их семейства носился по своей комнате так, что не всегда было понятно, перемещается он там, или пытается оторвать злосчастные доски. Работа у меня в то время была на дому, а скрип совершенно не давал сосредоточиться. Поэтому я решил работать по ночам. Спать ложился ранним утром, пока соседи еще спали, а к тому времени, как они просыпались, засыпал настолько крепко, что никакой скрип был не помехой. Еще через некоторое время, приблизительно через неделю, я стал обращать внимание на странное окно в доме напротив. Оно было на двенадцатом этаже, в то время как я жил на восьмом. Там всегда горел свет. Ну, то есть совершенно всегда, когда он горел у меня. Под утро, ложась спать, я замечал, что окно задергивают темными шторами, а свет гасят. К тому времени, когда я просыпался, на улице уже темнело, работали фонари. Света в окошке не бывало, но едва я возвращался из душа, как шторы одергивались, свет снова светил. «Не придавай этому большого значения» -говорил я себе: «Просто кто-то живет в таком же биоритме». Успокаивая себя такими мыслями, я готовил себе завтрак, занимался мелкими домашними делами, а потом, обыкновенно выходил на прогулку. По возвращению я снова принимался за работу, изредка поглядывая в окно, узнать: спит ли сосед? Сосед не спал. Отчасти это даже радовало. В то время как город грезил, а мне приходилось бодрствовать, кто-то еще разделял эту участь. Было не так одиноко в пустой квартире. И даже паранойе не хотелось просыпаться, хотя, казалось бы, все к тому и вело. Пока не случилось нечто странное.
До сдачи проекта оставалось всего несколько дней, когда я обратил внимания на некоторые несоответствия. Проанализировав все, мне стало ясно, что была допущена ошибка на самых ранних стадиях разработки. Положение было печальным, практически ужасным. Сказавшись больным, я попросил отсрочить сдачу работы на неделю. Закупив огромное количество кофе и энергетиков, я стал переделывать и исправлять свой проект. Ночью, больше по привычке, я поглядывал на окно. Свет горел. Я поглощал кофе кружку за кружкой, его вкус уже стал напоминать машинное масло. Ближе к вечеру второго дня аврального труда мне вдруг стало понятно – сосед тоже так и не лег сегодня. Паранойя встрепенулась и поползла вверх. Я успокаивал себя тем, что сейчас еще рано. Что возможно у соседа гости или же он решил жить в обычном режиме, характерном большинству людей. Следуя этим мыслям, получалось, что через несколько часов свет у соседа погаснет. Он снова задернет шторы и отправится спать. Но шторы никто не торопился задергивать. К концу пятого дня я едва ли не каждые десять минут поглядывал на соседний дом. В затуманенном мозгу, словно стая мух, роились дикие мысли. Остатки рассудка предполагали, что сосед куда-то уехал, просто забыв выключить свет. А, может быть, он и вовсе умер? Или тяжко болен. В конце концов, мне удалось собраться и доделать работу до конца. Начальник, увидел мое состояние и предложил еще неделю отгула. Тем более что проект его вполне устроил. Я согласился. Уже не помню, как именно в тот день я вернулся домой. Помню только, как перед тем как закрыть глаза бросил еще один взгляд на соседское окно. Свет не горел, окно зашторено. В последующие дни я старался держаться подальше от своего оконного проема. Ранним утром я выходил из дома, слоняясь по округе, ближе к полдню устраивался в каком-нибудь кафе, а вечером встречался с друзьями. Домой возвращался глубокой ночью. Не включая свет, раздевался и ложился спать.
На четвертые сутки моего отпуска мне в первый раз приснился кошмар. Сам сон я запомнил плохо, но несколько образов надежно врезались в память. Меня держали в странном здании. Нечто среднее между тюрьмой и больницей. Тюремный госпиталь, может быть? Я мог спокойно перемещаться между комнатами, но выйти наружу не мог. Изредка встречались люди в белых халатах, но на меня они не обращали никакого внимания. Еще реже попадались другие пациенты или заключенные, они с тоской и завистью глядели в мою сторону. Что именно меня напугало, я сейчас сказать не способен. Помню, как проснулся от собственного крика, в холодном поту. Желудок сжимался и подкатывался к горлу. Я еле-еле успел добежать до ванной.
Весь день я пролежал в лихорадке. Около полуночи я снова забылся сном. Все повторилось. Я снова не мог вспомнить что же меня испугало. Следующую ночь я не спал. Полузакрытыми глазами я смотрел на затуманенную комнату. Глазные яблоки в глазницах двигались медленно, взгляд мой еле-еле скользил от одного предмета к другому. Пока не достиг окна. Дом напротив смотрел на меня единственным, желтым глазом- окном двенадцатого этажа. Трудно сказать теперь, о чем я тогда думал. Но отчетливо помню, как в помутившемся рассудке выросло понимание всего, что происходит. Все элементы головоломки, которую я и не воспринимал, как головоломку, сложились воедино. Кому-то было нужно, чтобы я не спал по ночам. Кому-то было нужно, чтобы я спал днем. Кто-то неведомый хотел, чтобы я большую часть времени проводил дома. Удачно подвернувшаяся работа, прекрасная квартира. Полы, которые скрипели именно у соседей сверху, странные сны, постоянное наблюдение из дома напротив.
Не выключая света поднялся, взял из шкафа полотенце, сменное белье,всем видом стараясь дать понять что направляюсь в душ. Включил свет в ванной, открыл воду. Подумав несколько секунд, на всякий случай задернул шторку. Отодвинув панель под ванной, достал ящик с инструментами. Я взял в руки молоток. Тихо, на цыпочках вышел из ванной, открыл входную дверь, вышел из квартиры. И пошел к дому напротив. Снег почти не хрустел под мягкими домашними тапочками. Соседу следовало кое-что мне объяснить.
Подъезд был грязный, а лифт не работал. Я даже не почувствовал усталости, взлетев по лестнице на двенадцатый этаж. Пряча молоток за спину, я несколько раз позвонил в дверь. Послышались шаркающие шаги. Поудобнее перехватив свое оружие, я готовился нанести удар. Послышался звон ключей, потом скрип замка. Одна из двух дверей открылась. Стало понятно, что ничего у меня не выйдет. Сейчас он посмотрит в глазок, узнает меня, и ни за что не откроет. Но тут из за двери послышался сонный, ворчливый мужской голос: «Кого там еще черти принесли в такое время?». На этаже было темно, маленькая лампочка давала ничтожное количество света. Он не узнал меня. «Я сосед»- только и удалось прохрипеть мне в ответ. Замок щелкнул. Дверь приоткрылась. В ту же секунду я нанес удар. Большой, грузный, небритый детина упал навзничь. Удар пришелся вскользь, на виске его была небольшая царапина, но он был в глубокой отключке. Свет не горел нигде в квартире. Добравшись до той самой комнаты, откуда по моим расчетам он мог за мной наблюдать, я внимательно осмотрелся. Мебели почти не было, старый диван, покосившийся шкаф да телевизор на табуретке в углу. Никакой аппаратуры, никаких средств слежения, кроме… На подоконнике лежал армейский бинокль. Я с ликованием подбежал к окну и разбил оптику в дребезги. Он все таки наблюдал за мной! Взгляд мой упал на шторы. На испачканные ржавчиной и еще непонятно чем белые шторы. Это не та квартира, не то окно и не тот человек. Я нашел телефон и позвонил в скорую. Потом, в милицию. И вот я здесь.
Восемь пар глаз все так же тускло глядят на меня. Но уже с некоторым интересом. Я только сейчас обращаю внимание, что больничные пижамы сидят на них как-то неправильно. У местных она растрепанна, неопрятна, застегнута как попало. Они же носят ее словно дорогой костюм.

-Что скажите, коллеги?- говорит один из них, коренастый мужичок с косматыми бровями,- По-моему все очевидно.
-Да, образец ПВВ-21 проявил солидную нестабильность.- поддержал его худощавый, длинношеий молодой человек в очках.- Мы плавно приближаемся к результатам коллег на западе.

Я оборачиваюсь на дверь. В углу, скукожившись, с пеной у рта, сидит доктор, который должен следить за пациентами. Два крепких медбрата растянулись на полу. Они спят.

-Не стоит убегать, Евгений. Согласитесь, что это учреждение намного приятнее того, которое вы посещали во сне. Вы ведь не хотите обратно? Так или иначе, у нас для вас две новости.- косматый ухмыляется.- Обе плохие.

-Во первых, вы пробудете здесь до конца своей жизни, причем она, скорее всего, не будет слишком длинной.- подхватывает долговязый очкарик.- Слишком сильное воздействие на вас оказали. Нервные срывы, сильные успокаивающие…сердце не выдерживает.

-А во вторых?- безучастно, даже слишком безучастно спрашиваю я.

-А во вторых…- продолжает косматый,- А во вторых, вы не параноик. И никогда небыли им. Вы ведь понимаете, что это означает?

-И сколько вас уже тут?

-Примерно семьдесят процентов населения планеты. Ну, в ряде стран все немного иначе, например в Китае или Индии. Там что-то в районе сорока-пятидесяти. Но мы над этим работаем.

Вдруг они все как-то осунулись, уставились глазами в пол. За спиной я слышу шорох. Это поднимаются проснувшиеся санитары, очнувшийся доктор. Передо мной снова кучка больных людей.
В голове растет негодование. Меня разыгрывают. Общество устроило для меня гигантский спектакль. Найду этого шутника и проломлю ему голову. Всего это не происходило. Все это просто злая шутка. Они смеются надо мной…
Медперсонал, похоже, вообще не заметил, что некоторое количество времени прибывали в забытьи. Доктор бодро провозглашает, что я молодец и скоро поправлюсь. Начинает энергично хлопать. Больные вяло его поддерживают.

Dm.
07/01/08 11:14 AM

З.ы.: Законченно в 11:14. Что бы это все значило? :)
6 comments|post comment

Прогулки по книжному шкафу. [15 Aug 2007|04:04am]
II

Один за всех или трое на одного.

Кругом бушевали полчища Мордора. Западное войско тонуло в безбрежном море. Тускло светило багровое солнце, но и его затмевали крылья назгулов, смертною тенью реявшие над землей. Арагорн, безмолвный и строгий, стоял у знамени с думою то ли о прежних днях, то ли о дальних краях; и глаза его сверкали, как звезды, разгоревшиеся во тьме. На вершине холма стоял белоснежный Гэндальф, и тени обегали его. Вал за валом откатывался от холмов, но все сильней и сокрушительней был натиск Мордора, все громче яростные крики и бешеный лязг стали.

Твари подбирались все ближе. Солнце играло бликами на их уродливых доспехах. Жадный голодный рев смешивался с шумом битвы, порождая невнятную, громогласную какофонию звуков. Друзья, стоя плечом к плечу, готовились отразить еще один смертоносный налет отряда зеленокожих зубастых существ. Гек шагнул вперед закрывая собой остальных. Орки злобно оскалились и двинулись вперед.

***
В то утро Семен встал позже, чем обычно. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, когда он раскрыл большие серые глаза. Посмотрев на будильник, он понял, что проспал на целых три часа. Вообще Семен привык вставать рано. Несколько лет назад он всерьез увлекся йогой, и медитации на рассвете считал для себя чем-то обязательным.
Едва он успел принять душ и взялся за завтрак, как зазвонил телефон.
-Привет Семен!- прозвучал в трубке бодрый голос Гека.
-Доброе утро.- ответил Семен просебя отметив что утро в общем то не совсем доброе.
-Извини, проспал немного, заждался наверное уже?- голос Гека прозвучал виновато.
-Да я в общем то сам…- пробормотал Семен.
-Э-э? Ты? –удивление Гека было вполне понятно, Семен совсем не славился любовью ко сну, в противоположность соне Эльфу.
-Не бери в голову. Через час на автовокзале, хорошо?
-Договорились.

Семен быстро доел свой завтрак, оделся, нацепил на руку командирские часы, обулся и вышел из дома. Стоя на остановке, он припоминал вчерашний день.

***
Друзья снова собрались в маленькой, уютной кухоньке Шамана. За окном быстро темнело, моросил противный мелкий дождик. Собравшиеся о чем-то оживленно спорили.

-А я тебе говорю Профессор! Иначе я не учавствую! – Эльф почти кричал, сопровождая каждое слово яростной жестикуляцией.
-Может хватит уже в сказках жить?- Пробурчал Семен.- перед нами раскрываются такие возможности… Толстой, Достоевский, Тургенев… А вы заладили свое «Профессор».
Шаман снял очки и тщательно их протер, после чего ответил, стараясь тщательно подобрать слова.
-Я согласен, великие произведения русских классиков знать нужно. Побывать там мы тоже должны, но посуди сам: В таких книгах важно сочувствовать персонажу, четко следить за ходом его мысли, за переживаниями. Как ты планируешь сделать это со стороны?- Он потер переносицу и водрузил очки на место.- Мы не знаем точно, как эта штука работает. Сколько она будет работать? Этого мы тоже не знаем. Так не лучше ли побывать там, куда мы при всем желании никогда не попадем, даже если создадим машину времени? И увидеть то, чего никто и никогда своими глазами не видел?
Эль энергично закивала. Семен умоляюще посмотрел на Гека, но тот лишь пожал плечами, меланхолично дожевывая гренку.
-Куда я бы хотел попасть вы знаете.
-Мы там уже были!- ответили друзья хором.
-Итак, трое против одного!- подытожил Эльф с ликованием- Один воздержался. Давайте выберем главу, откуда мы начнем.
-Я так думаю надо начинать с самого начала, разве нет?- проговорила Эль.- Только так можно со стопроцентной гарантией сказать, что мы увидим все.
-Так-то оно конечно так…-задумчиво протянул Шаман- Но есть одно препятствие. Мы точно не знаем, как устройство влияет на время. Останавливает совсем, или лишь замедляет его течение. Чтобы пройти все от начала и до конца в этой книге, нужно много месяцев, кроме того, кто знает, как встретят нас в том мире?
-Хм- Гек почесал затылок- как насчет Лориэна? По идее, это одно из самых красивых мест в том мире.
-Нет, нет и еще раз нет! – Эльф даже вскочил со стула – Я за то, чтобы увидеть сюжетную развязку!
-Мне не кажется разумным влезать в самую гущу сражения. Во-первых, глупо вот так рисковать жизнью, во-вторых, рискуем получить нагоняй и от хороших и от плохих. Так же необходимо учесть, что нам нужно будет время, чтобы прийти в себя. Я категорически против.- сказал Семен, прихлебывая чай в перерывах между предложениями.
-А я рискнул бы… – смущенно сказал Шаман.- всю жизнь мечтал стоять плечом к плечу с Братством.
-Вот-вот! – в голосе Эльфа – снова послышались ликующие нотки.- Снова трое против одного, Семен.
-Почему трое? Эля то еще ничего не сказала. Э-э… а кстати, где она?
Из коридора послышался звонкий, мелодичный голос Эли:
-Да-да! Конечно Софья Степановна, я верну снаряжение в понедельник. Не беспокойтесь.
-Ну и ну!- только и выдавил из себя Семен.- уже договаривается о снаряге…

Элементальчик, она же просто Эля, с раннего детства занималась в кружке спортивной стрельбы из лука, не раз занимала призовые места на соревнованиях, в том числе и в троеборье. Родители только разводили руками. Эля скорее напоминала повадками и навыками дикую амазонку, нежели девушку из интеллигентной семьи. Она неделями пропадала на сборах, турслетах и соревнованиях.

-Гек, ты что решил? Идешь туда?- Семен вопросительно посмотрел на друга.
-Ты сам сказал, что там, скорее всего, будет опасно. Я пойду.- ответил Гек.
-А я нет. Баловство все это.- сказал он прикрыв глаза. Проверю лучше одну теорию.
Друзья уставились на Семена широко распахнутыми глазами. Семен, как старший, всегда выполнял для друзей роль разумного и хладнокровного поводыря по жизни. Лишившись его общества в предстоящем походе, ребята почувствовали, что как будто бы осиротели. Лезть в самую гущу волшебной средневековой заварушки без Семена даже как-то немножко расхотелось.
-Семен, ты чего? Обиделся? – выдавил из себя обалдевший Эльф.
-Да нет, все в порядке. Не переживайте. Думаю проверить кое-что…Гек, встань завтра пораньше. Пойдем тебе снаряжение подбирать.
-А остальные? – поинтересовался добродушный Гек.
-А остальные у нас в этом плане более подкованы. Видишь, Эля уже готова.

Опомнился Семен уже подъезжая к вокзалу. Заплатив водителю он вышел из автобуса, огляделся по сторонам и ,увидев ждущего его Гека помахал ему рукой. Гек помахал в ответ и, приветливо улыбаясь, двинулся навстречу.
-А куда мы едем? – спросил Гек сонным голосом. Семен сделал для себя вывод, что Гек наверняка опять задремал в автобусе.
-Увидишь. Тут недалеко.
Выйдя из автобуса, Гек с любопытством стал осматриваться вокруг. Они приехали на автостанцию в небольшой деревушке в пригороде. Вокруг бегала разная домашняя живность. Один особо ревностно охраняющий свою стаю гусь зашипел, раздулся и бросился на друзей, чем обратил обоих в бегство.
-М-да- отдышавшись пробормотал Семен- воевать собрались…
Гек только добродушно улыбнулся в ответ.
-В общем то мы уже пришли. Прибежали.- сказал Семен, подойдя к старому кирпичному строению с большой трубой дымохода на крыше. Он несколько раз постучал в тяжелую, окованную сталью дверь. Дверь приотворилась, в проеме показалась неумытая, почерневшая от копоти физиономия, наполовину скрытая платком.
Человек снял маску, ухмыльнулся, обнажив ряд кривых зубов, после чего прищурив глаза рассмотрел друзей. Через полминуты, видимо, удовлетворившись осмотром, он напустил на себя крайне серьезный вид и флегматично протянул: «Че-о?»

Друзья стояли в грязной кузне. Потолки были закопчены, повсюду были разбросаны инструменты, обрезки металла, пол был щедро посыпан металлической стружкой, а свет проникал только через маленькое слуховое окошко у самой крыши.
-Чего, говорите, надо?- почесав брюхо спросил кузнец.- сброю?
-Ну, можно сказать и сброю.- ответил Семен, напуская на себя непринужденный вид миллионера, покупающего очередной дорогой автомобиль.- Нужен меч. Из булатной стали. Большой, двуручный, обоюдоострый, с крепкой гардой, противовесом и хорошей балансировкой. Кольчуга нужна, лучше тройного плетения, кольчужный капюшон, шлем и перчатки. За неделю. С оплатой проблем не будет.
Гек задумчиво почесал затылок, отвел Семена в сторону и шепнул на ухо: «А ты уверен, что не будет? Вроде как дорогое удовольствие». «Это у других дорогое, а этот свое дело любит. Я ему как-то охотничий нож заказывал, так он плату взял только за материал. Ну и поллитру. По душе ему такие заказы, понимаешь…»

***
Ранним субботним утром трое друзей вновь собрались в комнате, откуда началось их путешествие в мир античной Греции. Семен, Шаман и Эля расположились в удобных плетеных креслах (их Шаман тоже умудрился приобрести на барахолке). Семен с интересом разглядывал друзей. На Эль были темно зеленые, облегающие легинсы, свободная рубаха, подпоясанная широким кожаным ремнем с массивной пряжкой, и вышитая, позолоченная по краям перевязь. На ремне было прикреплено несколько маленьких сумочек с застежками. За спиной у нее весел колчан со стрелами, на плече – композиционный лук. Рядом на полу стояли легкие, замшевые сапожки. Завершала наряд болотного цвета накидка с капюшоном.
Костюм Шамана состоял также из свободной рубахи и кожаного жилета. Ноги покрывали порты невнятного покроя, стянутые ремнем на поясе и шнуровкой башмаков на голенищах. На коленях он держал стальной посох, полый внутри. Шаман вставил вместо сердцевины кусок железа, свободно перемещающийся внутри, так что когда он вертел его в руках груз перемещался, оружие неприятно позвякивало. Рядом лежал свернутым большой, длинный не то плащ, не то балахон, не то мантия. На голову он зачем-то напялил стальной обруч со знаком «Инь и Янь», а на шею нацепил несколько стеклянных бус с амулетами. Сумочек на ремне у него было гораздо больше, чем у Эль.
-Шаман, зачем тебе столько… контейнеров? – поинтересовался Семен.
-Элементальчик стреляет хорошо. Эльф фехтует. Гек одним видом распугать всех сможет. Ну а ты у нас вообще машина для убийства. А я? Вот и выкручиваюсь, как могу… - Шаман потер переносицу.- Реагенты там. Пиротехника…и все такое.
Семен шутливо пересел в другое кресло, подальше от друга.
-Не только не взорви нас.- сказал он несколько обеспокоено, хотя и с улыбкой.
Через несколько минут в дверь позвонили. Шаман прислонил посох к подлокотнику кресла и пошел открывать. Вернулись они уже втроем.
Эль с Семеном вскочили с кресел и в упор уставились на Гека. Их удивление было вполне понятно, Гек пришел к Шаману уже одетым для путешествия. В доспехах и при оружии.
-А мне то каково было?- пожаловался Эльф- Не приятно когда тебя будят. Да еще в таком вот виде.
-Это все никуда не влезало. Да и попривыкнуть надо.- краснея оправдывался Гек.
Друзья снова разместились в креслах, за исключением Эльфа, который пошел переодеваться. Вернувшись, он действительно походил на эльфа. На нем был темно зеленый плащ с капюшоном, легкая, но прочная кольчуга, дубленые легинсы, мягкие кожаные сапоги. Из-за голенища сапога выглядывала рукоятка кинжала. Заключительным штрихом служила рапира с красивым эфесом, покоящаяся в ножнах на поясе.
Друзья еще проверили экипировку и когда последние приготовления были закончены, Шаман достал из шкафа таинственное устройство, завернутое в покрывало. Эльф вынул из пакета большую книгу в твердом переплете с золотым теснением.
-Дай-ка на минутку- попросил Семен.
Он быстро пролистал книгу, нашел место с закладкой, пробежал глазами несколько следующих страниц и вернул книгу Эльфу.
-Я думаю, тебе лучше выйти из комнаты, Семен.- сказал Шаман протирая очки.- если конечно ты твердо решил что с нами не пойдешь.
-Твердо, твердо. Но, все таки, я пожалуй останусь. Хочу кое-что проверить.- таинственно улыбнулся Семен.
Четверо друзей встали кольцом вокруг устройства, Шаман сдернул с него покрывало. Шарики-планетки тускло светились, освещая комнату белесым светом. Эльф раскрыл книгу на нужной странице, вынул закладку, и коснулся книгой устройства. Несколько секунд ничего не происходило, но внезапно свет стал ослепительным, астролябия закружилась с невероятной скоростью. Моментального перехода, как в прошлый раз не произошло, видимо от того, что устройство привыкло работать с целым текстом а не с обрывками, а возможно, ему мешало нечто иное. Свет становился все ярче, вскоре он стал почти нестерпимым. Семен притаившись за одним из кресел увидел, как его друзья один за другим растворяются в воздухе. Эля, Шаман и Эльф уже переместились, когда Гек повернулся лицом к Семену и заметил, как тот достал книгу из за пазухи, раскрыл и бросил в устройство. Через секунду Гек очнулся на поле боя.
В голове у него было мутно, но все же он не потерял сознания как в прошлый раз. Друзья один за другим поднимались на ноги, удивленно оглядываясь. Они оказались в глубоком тылу врага. Орки и гоблины задумчиво чесали затылки, не понимая, как четверо людей оказались настолько близко к Вратам, из которых выходили все новые и новые полчища темных существ. Несколько секунд все прибывали в замешательстве.
-М-мда…Доигрались.- пробормотал Шаман хаотично перебирая содержимое своих сумочек.- идеи есть?
-Стоять насмерть!- прокричал Эльф восторженно, указывая на большой отряд, отделившийся от основных сил и двинувшийся на друзей- пока не придут основные силы!
-Меньше болтайте, нас сейчас съедят!- нараспев проговорила Эль
На ее побледневшие щеки вернулся румянец. В глазах заплясали огоньки. Сейчас она больше напоминала древнюю валькирию из свиты Тора. Орки ринулись вперед, в то же мгновение пропела стрела, и один из них упал, сраженный наповал. Эльф с Геком обнажили клинки. Когда волна атакующих почти достигла бойцов, Шаман за их спинами прокричал: «Пригнитесь и закройте глаза!»
Через секунду прогремел взрыв, разбросавший сразу десяток нападавших. Оставшиеся терли глаза и изрыгали проклятия. Эль с восхищением посмотрела на Шамана, а тот уже снова с головой погрузился в содержимое своих сумочек, выбирая новую взрывчатку. Не давая врагу опомнится, Гек и Эльф бросились на них. Эль прикрывала друзей со спины, посылая одну за другой смертоносные стрелы. Неподалеку прогремел еще один взрыв.
-Не страшно убивать?- спросил у эль бледный как смерть Шаман.
-Нашел же время! – Эль брезгливо наморщила веснушчатый носик и пустила еще одну стрелу.- Опомнись, Шаман. Как только ты откроешь книгу, они снова оживут. А вот если они тебя прикончат еще неизвестно, что случится. Считай что ты в видеоигре. Только на кону твоя жизнь.
-Ага, только ты не спи.- сказал Шаман, ударив подкравшегося к Эле неприятеля. С кончика посоха сорвалось несколько крупных искр.- А то у меня зарядов мало.
В это время Гек и Эльф яростно сражались неподалеку. Увидев, как великан Гек разрубил мечом одного из их товарищей напополам, орки избегали его, ошибочно предполагая Эльфа с тонким клинком менее опасным. В сущности же эльф, мастер спорта по фехтованию был куда более существенной угрозой. Он крутился словно волчок, поражая врагов в самые уязвимые места, в то время как Гек просто расшвыривал их в стороны, опираясь исключительно на физическую мощь. На стороне Эльфа было умение, на стороне Гека сила, на стороне врагов численность, которая, однако, никак не желала сокращаться. В конце концов, друзей прижали к большим каменным валунам. И тут в них полетели первые стрелы. Шаман достал из складок плаща продолговатый предмет, напоминающий сигару, и разломил пополам. Из обоих обломком повалил густой зеленый дым. Орки отшатнулись на секунду, а стрелки потеряли цель из виду. Друзья укрылись за одним из валунов.
-Шаман, у тебя ничего от стрел нету?- спросил Гек, переводя дыхания.
-От стрел только дым. И бинты.- Шаман развел руками.
-Тихо..- прошептал Эльф- слышите?
Некоторое время был слышен только шум битвы, как вдруг до них донесся ужасающий звук шагов. Он был именно ужасающим – такой звук могли издавать только очень БОЛЬШИЕ ноги. Шаги стихли, друзья было вздохнули свободно, как вдруг их укрытие начало плавно подниматься в воздух. В дымовой завесе проступили очертания гигантского существа, поднявшего валун над головой.
-Да ведь он сейчас…- прохрипел Эльф.
Обороняющиеся бросились врассыпную. Ужасный снаряд упал точно туда, где они находились секунду назад. Дым почти рассеялся, и не смотря на то, что звуки битвы слышались все ближе, шансов выйти из переделки живыми и невредимыми оставалось все меньше. Ужасная оскалившаяся рожа глядела на них маленькими, не мигающими глазками. Осколок валуна серьезно ранил Эльфа в левую ногу. Он с трудом смог встать, ноги плохо слушались его. Подбежавший Шаман подставил ему плечо. Первым опомнился Гек, он вскочил на ноги, подобрал клинок и попробовал ударить тварь в незащищенную ступню, однако клинок как будто бы наткнулся на сырое дерево. Страшный удар оставил только маленькую царапину на шкуре. Эля отправляла стрелы одну за другой, но они только ломались и отскакивали от такой прочной естественной защиты.
«Слепи, слепи его!»- услышала она голос Шамана, прицелилась и выстрелила. Существо окончательно озверело и одним ударом огромной ноги отшвырнула Гека и бросилось на лучницу. Одним прыжком оно оказалось напротив Эль, когда еще одна стрела поразила второй глаз. Существо взревело, держась лапами за окровавленную морду. Внезапно между девушкой и тварью возник Шаман. Бледный от ужаса, изрядно перепачканный кровью Эльфа, он с диким воплем швырнул что-то в открытую пасть. Не прошло и трех секунд как на окровавленной морде твари отразилось некое подобие удивления, затем ужаса, а в конце концов страдания. Она согнулась пополам и упала ничком на один из острых каменных обломков.
-Что ты ему подбросил, химик?- лицо Эльфа перекосило от боли.
-Ничего особенного. Сильно концентрированную H2SO4.
-Да... Такого обеда бедняга огр не ожидал.

***
Твари подбирались все ближе. Солнце играло бликами на их уродливых доспехах. Жадный голодный рев смешивался с шумом битвы, порождая невнятную, громогласную какофонию звуков. Друзья, стоя плечом к плечу, готовились отразить еще один смертоносный налет отряда зеленокожих зубастых существ. Гек шагнул вперед закрывая собой остальных. Орки злобно оскалились и двинулись вперед.
- Шаман, есть еще что-нибудь?- тяжело дыша, как бы выплевывая каждое слово прохрипел Эльф.
- Нет. Ничего больше нет. Только посох, да и тот без заряда.
- Сдается мне, Семен был прав. Не стоило нам так сразу сюда.
- Не переживай. Дома разберемся стоило или нет.- Гек на секунду повернулся к друзьям лицом, продемонстрировав простодушную улыбку.- как-нибудь выкарабкаемся.
С каждой секундой атакующие были все ближе. Эль уже сделал несколько выстрелов, Шаман, наскоро перебинтовав Эльфа, встал плечом к плечу с Геком, готовясь отражать натиск, как вдруг…
Раздался оглушительной силы взрыв. Сразу несколько десятков орков пали замертво. Затем прогремел следующий, потом еще один.
- Шаман, ты же говорил у тебя больше ничего нет!- прокричала Эля.
- Эт-это не я.- Шаман побледнел еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно.- Да и взрывы… на порядок сильнее моих.
- Тогда что же это? Помощь свыше? Эру нам метеоритный дождь послал?- усмехнулся Эльф.
- Не Эру. Смотри.- Эль указывала на небольшой засохший лесок неподалеку.
Из-за леса не торопясь выкатывался средних размеров, покрытый светло зеленой краской танк. На броне, с автоматами в руках сидели несколько пехотинцев. Броня орков не могла остановить пули и они падали один за другим. Танк отрезал друзей от атакующих. Люк на башне со скрипом открылся и оттуда вылез весьма довольный собой Семен. На нем был военный китель с капитанскими погонами.
-Что стоим? Живо залезайте внутрь. Эй, ефрейтор, помоги раненому!
Один из солдат спрыгнул, взвалил эльфа на плечи и дотащил до люка.
-Располагайтесь.- предложил Семен.- правда, особо сильно обживаться не советую. Танк после сражения отправится к себе домой.
- Но что…Как?- казалось, Эльф забыл о раненной ноге, в данный момент его больше всего интересовало именно это.- и где ты его взял?
- Вернемся домой- покажу. А пока давайте развлекаться. Сержант, орудие к бо-ю!

***
На месте Барад-Дура крутился смерч, и посредине заверти виднелись башни выше гор и зубчатые стены, воздвигнутые на могучих кряжах над глубокими ущельями, площади и безглазые громады темниц, стальные и алмазные ворота -- и все это исчезло. Падали башни, и обваливались горы, в прах рассыпались стены, дым и пары сползались огромными клубами, и мутный вал, вздымаясь до небес, вскипел и обрушился на равнину. Прокатился гул, нарастая, разражаясь ревом и грохотом. Земля потрескалась. Ородруин содрогнулся, и его расколотая вершина извергла пламенный поток. Грянул гром, заполыхали молнии, хлестнул темный ливень. И в середину огненного месива, вспарывая тучи надрывным воем, вонзились, как черные стрелы, примчавшиеся Кольценосцы, вспыхнули, истлели и сгинули.

Как только кольцо было уничтожено, остатки сил темной армии обратились в бегство. Хотя кольцо можно было и не уничтожать. Танк очень быстро создал перевес в сторону армии запада. Сразу после победного сигнала трубы Гондора машина и солдаты медленно растаяли. Друзья остались на поле брани без поддержки военных. Семен со вздохом снял китель.
Потом было еще много чего, праздничные пиршества, длившиеся не один день и панихиды по павшим воинам. Награды и почести сыпались на друзей как на одних из самых отважных и умелых воинов, внесших перелом в исход битвы. Их ставили наравне с Братством. А Братство не обижалось, оно щедро делилось знаниями с теми, кто рисковал своей жизнью, чтобы помочь им выполнить миссию. Леголас учил Эль стрелять по-эльфийски. Арагорн делился с Геком и Эльфом знаниями о фехтовании. Шаман некоторое время болтался без дела, но однажды старый маг Гэндальф позвал его к себе. О чем они там говорили Шаман не рассказывал никому и никогда, но надо признать, что этим разговором он остался весьма доволен Семен же упорно хранил молчание по поводу происхождения танка и взвода солдат.

***
И вот наступил момент когда они поняли- вскоре им предстоит вернуться домой. Едва успев попрощаться, они почувствовали, как тела их становятся невесомыми, неосязаемыми и вскоре, совсем переставь чувствовать себя людьми они просто растворились в воздухе. Всего секунду спустя они очнулись в квартире Шамана, рядом со странным устройством.
-Ну вот все и закончилось.- вздохнув сказал Шаман.- хотя я бы еще погостил там недельку.
Семен сразу по прибытию стал тщательно исследовать комнату. Первым делом он взглянул на часы. Они показывали столько же времени, сколько было в момент их исчезновения. Но на этом Семен не успокоился.
-Нельзя исключить, что нас, к примеру, не было ровно двенадцать часов. Или сутки.
Он включил компьютер, посмотрел дату и время там. Потом проверил, не завяли ли цветы, не осела ли где-нибудь пыль. Удовлетворившись проверкой, он посмотрел на друзей. В глазах их явно читался вопрос, который мучил их все это время.
-Посмотрите книгу.- сказал он загадочно улыбнувшись.
Шаман открыл упавшую на пол книгу, нашел закладку и место, откуда они начали свое приключение, пролистал еще несколько страниц и наткнулся на … вставленную в книгу страницу, напечатанную на принтере. Рядом, тоже на полу, лежала еще одна книга. Некий боевик в мягкой обложке. Шаман моментально все понял и с восхищением закивал головой.
- Вот оно что… ты сделал так, чтобы устройство работало еще с одной книгой.
- Да. А страница в вашей книге просто служит связующим звеном между ними двумя. Таким образом, мне удалось избавиться от танка после сражения (он просто уехал себе дальше по сюжету без меня), помочь вам, да еще и погулять на славу в двух мирах. Заодно и теорию проверил. Кстати, Эльф… посмотри, у тебя шрам от раны остался?
- Хм… - Эльф пощупал рану под одеждой.- на месте, никуда не делась.
- Ну вот и еще кое-что уточнили. Если бы кого-нибудь из нас убили, мы бы получили тут самый настоящий труп.
- А все равно было здорово! Давайте теперь отправимся в Сильмариллион, пойдем с Феанором за камнями!
Эль наморщила носик. Шаман, поправив очки, покачал головой.
-Трое против одного, Эльф.- ухмыльнувшись от уха до уха сказал Семен.
-Почему трое…А как же Гек?
- А Геку уже все равно. Он не с нами.- ответил Семен, глядя на похрапывающего в кресле товарища.

*Отредактировано Совввушкой*
post comment

[09 Jun 2007|09:27am]
Без имен.

Замок, казалось, не имел возраста. Построенный в старой манере, с удлиненными готическими шпилям, порталами и галереями, камень его не тронул мох, в ровной каменной кладке не поселилась червоточина трещин и щелей. Даже суровый морской ветер ничего не мог противопоставить изящному произведению искусства древнего архитектора. Замок стоял на скале, возвышавшейся у самой кромки моря. Со стороны казалось, что башни его едва-едва не касаются облаков, а флагштоки царапают желтоватое, вечернее небо.
Обитателей замка было всего Двое. Они и сами не могли с точностью сказать, сколько времени прожили здесь. Воспоминания о прошлой жизни утекали прочь, словно пригоршня песка между неплотно сжатыми пальцами. Иногда, зимними вечерами, когда темнело рано, они сидели вдвоем у камина, в маленькой комнате в восточной башне. В этой комнате они часами вспоминали свое прошлое, глядя, как за окном меркнут сумерки. Едва за окном темнело, время останавливалось, ветер стихал, исчезали все звуки, даже запахи куда-то пропадали. Когда за окном загорались звезды, из мира исчезали краски и он становился черно-белым и плоским. И только танцующее пламя в камине оставалось прежним, распространяя неровный, скачущий свет.
Каждый раз прошлое было разным. Говоря о себе, Он никогда не смотрел Ей в глаза. Его стеклянный взгляд направлялся на огонь, однако в действительности он смотрел куда-то внутрь себя. Слова звучали глухо и сухо. Он как бы с неохотой ронял их, словно скупец, вынужденный расставаться с нажитым добром. Прошлое его всегда было связано со странствиями, но говорил он о них так, словно это странствие еще не закончено. Рассказы его переносили их на борт тяжелых торговых кораблей, вели за богатым караваном посреди бескрайних песков, несли над землей на огромной дирижабле. Всякий раз, закончив повествовать, он на несколько минут задумывался так крепко, что переставал реагировать на что-либо. Однажды он пробыл в таком состоянии больше обычного, а когда очнулся, с удивлением обнаружил, что камин погас.
Она же всегда вела себя по-иному. Характер ее был устроен так, что она менялась постоянно, становясь то величественной и благородной королевной, то робкой крестьянской девушкой, то развратной путаной, то целомудренной монахиней. Причиной для перемены могло стать что угодно: беглый взгляд на картину, промелькнувшая в голове мысль, слово собеседника. Пожалуй, именно эта ее черта позволяла им уживаться вместе столько времени. Вспоминая о себе она часто сбивалась, рассказ ее часто прерывался. Продолжала она обычно не с того места, на котором остановилась, а со следующего момента особенно памятного ей или особенно ей нравящегося. А иногда Она вообще ничего не рассказывала, только потягивала вино и смотрела на огонь. Он никогда ее не спрашивал сам, не потому, что ему было не интересно ее слушать, а, скорее потому, что отчетливо понимал: в этот раз прошлое было не самым приятным.
В этот же теплый летний вечер они были в западной башне. Она читала большую толстую книгу в кожаном переплете, а он вышел на балкон и наблюдал вечерний танец морских сильфов. Солнце вот-вот должно было коснуться горизонта, скрыться подводой. Полупрозрачные сильфы кружились в воздухе, порой поднимаясь выше облаков, а порой опускаясь к самому морю. Когда сильфы летели над водой, море пенилось. Тогда они садились верхом на белые бурунчики и катались на них, смеясь над глупым морем, которое хотело их проглотить. « Скоро начнется, »- тихо промолвил Он. Она отложила книгу, вышла к нему на балкон, и они некоторое время вместе смотрели на игру сильфов.
Но вот солнце коснулось моря. Лучи его стали ослепительно яркими, а свет из теплого желтого сделался кроваво-красным. Вспышка эта длилась всего секунду. Из пылающего солнца сошли Протуберанцы. Тела их покрывали золоченые доспехи, на головах были высокие шлемы без забрала, вооружены воины были длинными кривыми мечами. Они просто висели в воздухе, без всякой опоры, а заходящее солнце ласкало своих детей последними лучами. Призывая противников, они затянули боевую песнь. Стройный хор перекрыл даже звук прибоя. Мгновение спустя море закипело, вспенилось. Когда вода более-менее успокоилась, Двое увидели покачивающихся на волнах Тритонов. Они тоже были облачены в доспехи, только бирюзового цвета, а шлемы их были закрыты тяжелым забралом. В руках они сжимали длинные острые копья с зазубренными наконечниками.
И протрубили одновременно два горна. Один был подобен одновременно трели соловья и треску пламени, второй крику чайки и шуму прибоя. Испуганные сильфы разлетелись кто куда. Подняв знамёна, воины ринулись друг на друга. Волны вздымались высоко, пытаясь накрыть Протуберанцев, солнце нещадно палило, слепя Тритонов. Пронзил одного из Тритонов острый клинок, осел он и обратился в пену, но тут же снова встал в строй. Трое морских воинов окружили Протуберанца, копье одного из них метко пришлось под золотой шлем. Убитый рассыпался искрами, но снова возродился, словно Феникс.
Двое наблюдали из башни за игрой стихий. Не было крови, отчаянья, боли. Оружие в руках словно танцевало, но пляска была гармоничной, красивой, а не дикой и яростной. Как только последний луч солнца скрылся, воины отступили и отсалютовали друг другу. Тритоны скрылись под водой, протуберанцы растаяли в воздухе.
«Пойдем»- сказала Она. И они молча, не сговариваясь, как делали это уже много раз прошли по гулким коридорам в восточную башню, чтобы снова начать вспоминать.

Dm
09.06.2007
5 comments|post comment

Прогулки по книжному шкафу. [22 Apr 2007|03:52am]
I

Астролябия

-Ну, давай, показывай, что тут у тебя? – сердито буркнул Эльф.- С чего это вдруг пришлось вставать в такую рань?
-Вот!- Шаман гордо продемонстрировал присутствующим диковинную вещицу, найденную накануне.- Очень интересная вещь!
«Интересная вещь» представляла собой некое подобие астролябии с хрустальными «планетками». Кольца медленно вращались, устройство позвякивало, хрустальные шарики играли солнечными лучиками, отбрасывали радужные блики.
-Это… это что такое? И как это оно так вертится? – Почесав коротко стриженный затылок спросил Гек.- Моторчик электрический?
- В том то и дело, что никакого мотора, пружины или чего-то подобного нет!- воскликнул ликующий Шаман, после чего, поправив дужку очков, добавил.- Сколько не бился, так и не понял, что это и как работает.
-Совсем спился?- вид таинственной астролябии не произвел впечатления на Эльфа.- Все из-за этой ерунды?
Вставать по утрам всегда для него считалось подвигом. На вытянутом, с высокими скулами и впалыми щеками лице читалось явно разочарование, серые глаза метали молнии. Длинными тонкими пальцами он яростно боролся с запечатанной пачкой сигарет. В итоге, вытянув сигарету, он придвинул к себе пепельницу и закурил, пуская неровные колечки куда-то к люстре.
- Хоть бы окно открыл…- наморщила конопатый носик Эля.- и так душно.
Она со всех сторон обошла астролябию, долго приглядывалась к металлическим позолоченным кольцам и под разными углами рассматривала хрустальные шарики.
-Зря ты, Эльф, так. На самом деле интересная вещь. Практически перпеттум мобиле. А где ты ее взял, Шаман?- это сказал Семен. Единственный человек в компании которого называли по имени.
-Купил на барахолке…- краснея сознался Шаман- у деда какого то.
-Н-да… - протянул Эльф.- Уж сколько раз твердили миру…Может хватит уже таскаться по всяким непонятным сборищам и тащить домой всякий хлам?
Эльф как раз собирался разразиться одной из своих длинных тирад на тему «когда же вы возьметесь за ум?», когда задумчивая Эля подошла к окну и рывком задернула шторы.
-Я так и знала! – в ответ на недоуменные взгляды она только кивнула в сторону столика, на котором стояла астролябия. Шарики тускло светились в полумраке комнаты.
Глаза Шамана лихорадочно заблестели под очками. То и дело поправляя падающую на глаза челку, он подбежал к книжному шкафу и стал выхватывать книги одну за другой.
Одну книгу он уронил, из нее выпала страница и коснулась астролябии. Яркий свет залил всю комнату, ослепив собравшихся молодых людей.
Первым пришел в себя Семен. Периодически потирая глаза, он с удивлением осматривался. Они очутились в каком то непонятном, сильно отличавшемся от квартиры Шамана, здании. Пол был мраморный, высокий сводчатый потолок подпирали большие, украшенные рисунком колонны, на стенах висели погашенные лампы. По левую от Семена руку располагался выход на террасу. Оттуда дул свежий морской ветер, принося с собой непонятные ароматы. Тут очухался Гек. Он снова, больше по привычке, почесал затылок, и пробормотал:
-Хороший сон. Каждый бы день так.
-Я тебя огорчу. На сон это совсем не похоже.- иронично изрек Семен- Да и что в нем хорошего тоже не особо понимаю.
-Сон. Хороший. И не переубеждай. Я знаю, ты древнюю Грецию не особо любишь, вот и не переубеждай.
-Древняя Греция?! – почти прокричал обычно невозмутимый Семен, но быстро взяв в себя в руки обычным философским тоном добавил- Нашаманил наш Шаман. Доигрался. Тормоши остальных, будем выбираться. Посольство русское искать.
-В древней Греции?- с недоверием спросил Гек, который, впрочем, привык во всем слушаться Семена.
-В современной. Это, наверное, просто музей какой-нибудь. Или тематический отель. Или еще что-нибудь в этом роде.
Труднее всего было поставить на ноги Эльфа. Но когда все были приведены в чувство, легче не стало. Оправившись, друзья вышли на террасу, им открылся вид на небольшой, но чисто убранный дворик, несколькими южными деревьями, огороженный невысокой стеной, за которой до самого горизонта простиралась синева моря.
-Ух! – только и выдавила из себя Эля.
-Для отеля или музея что-то очень уж…масштабно.- Пробормотал Шаман. После чего получил от Эльфа крепкий подзатыльник.
-Ты куда нас завел, кретин?
- Я?! Почему это я завел!?
-Твоя эта аппаратура засверкала и мы сразу же оказались здесь!
Шаман замялся, не зная что ответить. Но тут в разговор вмешался Семен.
-Хватит ругаться, смотрите.- он указал рукой в направлении ворот.
Двое людей в бронзовых доспехах открыли ворота, во двор вошли люди одетые в белое люди. В руках у людей были золотые жезлы, на ногах сандалии. Ворота за ними закрылись. Друзья сочли лучшим укрыться за каменными перилами, изредка осторожно выглядывая из-за укрытия. Во дворе теперь стоял гам, люди увлеченно о чем-то спорили между собой. Через некоторое время все стихло. Пришельцы, не сговариваясь, выглянули из-за убежища. Во двор к людям с жезлами вышел богато одетый красивый ( по утверждениям Эли) юноша, с медным копьем в руке. Две крупных охотничих собаки сопровождали его, виляя хвостами.
-Что у них за мода такая, с палками ходить…- буркнул Семен.
-Это не палки, это жезлы. Скорее всего они- царские посланники, а это местный правитель.- поправил Гек.
-Ну тебе виднее…
Геку действительно было виднее. С виду он воплощал собой живую поговорку «Сила есть – ума не надо». Высокий, мускулистый и широкоплечий спортсмен редко демонстрировал особенную сообразительность, но глупым отнюдь не был. Просто ему требовалось несколько больше времени, чтобы разобраться в чем-нибудь. А еще Гек очень любил мифы о древней Греции, особенно о Геракле. Прозвище свое он получил еще в школе, когда на перемене перед историей умудрился разрушить половину класса. Учительница тогда в шоке пробормотала: «Вот ведь Гекатонхейр!». Гекатонхейр было слишком длинно и его заменили на простое, легко произносимое Гек. Мальчик сначала обиделся, но потом, посмотрев в словаре, даже обрадовался. Не у каждого мальчишки прозвище в честь сторукого, непобедимого великана! Так и началось его увлечение.
Тем временем Юноша во дворе остановился, поднял руку вверх, попросив (потребовав?) внимания. Последнее было излишне. Все и так смотрели на него. После чего на чистом русском без всякого акцента произнес «Кликните клич, чтоб на площадь собрать густовласых ахеян!» Как только произнес он последнее слово, мир для друзей снова померк. Открыв глаза, Семен обнаружил, что они снова в маленькой квартире Шамана, что воздух больше не морской, свежий, а наоборот, душный. Еще и сигарета Эльфа тлеет в пепельнице.
Сидя на кухне за столом они шумно спорили о случившемся. Кто-то считал все, что произошло галлюцинацией, кто-то – вмешательством свыше. Гек по-прежнему считал, что ему все просто приснилось. Астролябию накрыли простыней. От греха подальше.
Когда все, наконец, устали от шумных дебатов и налегли на заботливо приготовленные Шаманом гренки, Семен задумчиво встал и пошел в комнату с астролябией. Вернулся с оторванным листком.
-А что если… Да вот, смотрите сами, собственно. – Он положил листок на стол.

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;
Ложе покинул тогда и возлюбленный сын Одиссеев;
Платье надев, изощренный свой меч на плечо он повесил,
После, подошвы красивые к светлым ногам привязавши,
Вышел из спальни, лицом лучезарному богу подобный.
Звонкоголосых глашатаев царских созвав, повелел он
Кликнуть им клич, чтоб на площадь собрать густовласых ахеян;
Кликнули те; собралися на площадь другие; когда же
Все собралися они и собрание сделалось полным,
С медным в руке он копьем перед сонмом народным явился
Был не один, две лихие за ним прибежали собаки.
Образ его несказанной красой озарила Афина,
Так что дивилися люди, его подходящего видя


-Поняли теперь, где мы оказались?- Подытожил он.- Кстати, Шаман, а ты чего в шкафу то искал?
-С-справочник. «Руды и минералы».
-Повезло, что не нашел…- Гек задумчиво почесал затылок.
1 comment|post comment

[13 Apr 2007|04:53am]
Слесаря вызывали?

…И приснился старому дедушке Дунцу страшный сон. Ну, то есть не совсем страшный, а поначалу может быть даже и приятный. Как будто бы снова он молодой, идет по дорожке шагами широкими, спина прямая, походка пружинистая, глаза все видят, уши все слышат. Даже артрит не беспокоит. И в одежды он одет в чудные, самые новомодные, ниразу не штопанные. Ботфорты крепкие, ладные, по всему видать - заморские, порты черной замши, золотом подбитые, пинджак атласный, блестит звездам подмигивает, а поверх всего плащ с воротом, тоже черный, с кроваво-красной подкладкой. Ну чем не франт?
Вот луна из-за облака выглянула. Выглянула и лыбится. Пусть лыбится. Вдоль дорожки в травушке зеленой да густой твари мелкие копошатся, цикады стрекочут, мелкие гады ползают. И такая благодать кругом… А дальше еще краше, дорожка аккурат на погост ведет. И гуляет молодой наш Дунец меж крестов могильных, эпитафии читает, песенку под нос шепиляво напевает:
Как-то раш в отном лишише шобралась толпа шертей.
Разожшгли они кострише чтобы было поштрашшней.
В общем счастье да и только. А тут еще упыри с упырицами из-под земли выползать стали. Хороводы водить, петь нестройными голосами фальшиво да сладко, словно по стеклу железом коробили. От того совсем расслабился бывший дедушка (или будущий?) и присел на широкую, мхом обросшую лавочку гранитную. Сидит, любуется, а тут еще упырица молодая (лет 200, ну никак не больше) подмигивает ему весело так, задорно, клыки обнажает белесые. Посидел, по переглядывался чуток и пошел с упрыцой в дикий хоровод кружиться. И все бы хорошо, все бы славно, если б только...
Вылез один в центр один упыряк, бывший чернокнижник самоучка. По рассказам в общем то парень неплохой, но больно уж несознательный. И любил тот упырь всякие неординарные идеи, которые почти всегда воплощал в большие передряги и всякие неурядицы. Так и помер, к слову.
Подумалось ему как-то раз: «А чего это все големчиков из глины лепят? А я вот возьму и…». И взял. Соседи даже хоронить не стали как положено, хоть и не знали, что ведьмак он. Так, обернули в саван из мешковины, да закопали наскоро. А то ж… Погост потом три дня страдал от вони невыносимой, привычный мертвый дух отбивающей. Еще б… големчиков из навоза лепить, чтоб дескать сам на грядки ходил и разбрасывался.
Однако сколь несуразный был упыряк, сколь гиблые у него были идеи все равно по егоному всем делать приходилось, ибо был он упыряк не простой, а ДЕЯТЕЛЬНЫЙ. Такой деятельный, что не уследишь – весь погост перекопает, затопит или еще какую глупость учинит. За таким глаз да глаз нужен, нетопырю понятно.
Так вот, значит, выходит этот ведьмачонок, глазками по честным упырям бегает и бодро так предлагает: «А давайте людей призывать!И не простых, а грешников отпетых, пусть они нам байки травят.»
Знали упыри, что не угомонится и решили, нехай пусть зовет.
А тому только этого и надо, привык, скотина, что все ему потакают. Расчертил пентаграмму – пентакль, корешки, хвостики мышиные, да крылья нетопыриные по углам разбросал и давай канючить, человека, значит призывать. Разверзлась земля и вылез оттуда весьма недовольный слесарь Петрович. Зело недовольный. Он днем под землей, без малого десять часов проторчал, так как начальство приказало внеплановую проверку к приезду чиновников уездных устроить, чтобы, значится, гладко все прошло.
Спросони Петровичу показалось, будто снова он в люке темном да сыром, и вот, стало быть, на поверхность выбирается. Вылез, обругал все на свете матом благим, огляделся. Стоит он в толпе упырей мостивых, отъевшихся, те скалятся на него, усмехаются. Петрович по первости подумал, что опять вчера лишку хватил и теперь черти ему снятся. А как же ж иначе. Засыпал дома, после дня честного, трудового, рядом с женой, детишки за стенкой, собака в углу чего-то во сне брешет, а тут такое дело. Но тут смекнул – что сном это быть никак не может, оттого что черти периодически на латыни шпрехают, а ему, значит, сей язык никак не знаком и сниться не может. Он бы и не понял, что сие латынь есть, если бы еще в детстве далеком не услышал краем уха слово «Diabolos» от врача заезжего, который если и ругался то только по этой латыни. По матери, статься, не ругался вовсе. Петрович много тогда разных слов непонятных от него слышал, но только одно запомнил. Пригодилось вот. Осознал тогда слесарь, что не сон это, и впал сначала в задумчивость глубокую, а потом в ярость дикую и неистовую. Потому как замерзать начал. Еще бы, ночью без портов, босым на сырой земле стоять. А тут еще эти скалятся. Вообще Петрович был человеком спокойным, временами даже робким, перед начальством, например. А тут не выдержал, закипел. Ну и двинул кулаком в рожу упыряке, что ближе всех был, мажонку тому самому что его призывал. А рука на пол пути возьми да и ударься о стенку невидимую. Это ведьмаковская пентаграмма, стало быть его держит. Наружу никоем образом не выпускает. Смеються упыри, хохочут. Побился слесарь о стенку, побился, когда кулаками крепкими, когда словцом матерным, да вконец притомился. Тоскливо стало Петровичу. Упри тоже, значит, смеяться устали. Стоят, переглядываются, раздумывают какую бы еще штуку с Петровичем провернуть. Надоело тогда «призваннику» все это и полез он обратно в яму из которой вылез. Залез и притих. Упыряки как раз придумали что делать с Петровичем станут, а его и нет. Стали его выманивать. Сначала камней в яму покидали, а тот не выходит. Тогда, значится, стали палками тыкать. А тот не выходит и все тут. Вконец разошлись упыри, разожгли кострище большое, старый худой котел подлотали наскоро, за водицой до ближайшей лужи сбегали, вскипятили в котле и плеснули вниз. Из ямы пар столбом, а Петрович ну никак выходить не хочет. Тихо сидит. Мажонок затылок почесал ногтями грязными да и сиганул в яму. Смотрит – а нету там никого. Только лаз непонятно куда ведущий. Похихикал упыряка, вылазит из ямы а там…Тьма египетская, последний день Помпеев прямо таки. Петрович из колодца вылез. Откуда на клабище колодец? Ну так тут все просто. Дождевой воде на кладбище куда-то деваться надо, не то утопнут упыри. Петрович тем временем, где-то ключ на сорок четыре раздобыл. Большой такой ключ. И орудует им слесарь ловко и умело, в прежние времена не всякий ратник так булавой орудовал. Вылез молодой ведьмачонок из ямы, а Петрович его «бац!» ключом по голове и обратно в яму. Добил последнего и пошел походкой уверенной в сторону ворот. Точно знал где, так как не далее как неделю назад местные трубы проверял старательно, а в перерывах через те самые ворота за пивом бегал.
Молодой дедушка наш тем временем убегал зело шустро, упырицу свою бросив. И все казалось ему, что по пятам за ним неслышной тенью скользит силуэт с ключом гаечным аж на сорок четыре…
Проснулся дедушка снова старым, одетым в лохмотье упырем-алкоголиком. Пил кровь спиртосодержащую и спился совсем,от того и алкоголиком. Проснулся. А уснул Дунец уже трезвенником, ибо теперь всякий рабочий люд трогать шибко опасался, а слесарей и вовсе обходил за три версты.

Dm.
04:49. Пятница 13-е Апреля 2007 года.
1 comment|post comment

[13 Sep 2006|02:07am]
Дельфины

Они бежали тихо, почти неслышно, едва касаясь асфальта. В городе была глубокая ночь, в ночном небе роились тысячи звезд, но их никто не видел, черные тучи заслоняли все небесное пространство, до самого горизонта. Трое бежали через ночной город. Если им встречался припаркованный автомобиль, они перескакивали через него, нарочно пиная по бамперу, чтобы сработала сигнализация, после чего сворачивали на другую улицу. Они убегали, а по их следу гнались за ними Охотники.

***

-Выставите удвоенную охрану, нам не нужны случайные гости во время этой встречи!- скомандовала высокая, привлекательная женщина в вечернем платье, своим на удивление низким и властным голосом.
-Уже сделано- отозвался седой мужчина в военной форме.
К большому серебристому зданию сбегались Стражники. С виду, это были обычные люди: простая одежда, ничем не примечательная внешность. Они по очереди забегали в вестибюль, подходили к стеклянной двери прислоняли глаз к синему окуляру, двери открывались, Стражники входили. Через некоторое время люди перестали сбегаться к зданию, зато через двери, выходили в две шеренги Стражи, облаченные в рабочую форму.
Если бы вы смотрели на их силуэт за ширмой или на тень, отбрасываемую ими, вы бы приняли их за обычных людей. Они и выглядели как обычные люди, за исключением одной существенной детали: их покрывал слой серебристого металла. Словно ожившие серебряные статуи, с топотом разбегались они вокруг здания, в руках они сжимали различное оружие, у кого-то были ножи и топоры, а у кого-то базука или автомат.
Стражи рассредоточились по постам, их доспехи изменили цвет в соответствии с их укрытиями, они растворились в ночной мгле.

***
Трое бежали через ночной город, случалось, что они сворачивали не туда и попадали в тупик, тогда они, помогая друг другу, перескакивали через решетчатые заборы. Двое парней и одна девушка, одетые в одинаковые спортивные костюмы, кроссовки (хотя, возможно, это были теннисные туфли?). Загулявшиеся прохожие шарахались от них, словно от чумы, только приметив их. Они знали, что за ними уже идут Охотники. И если бы кто-нибудь взглянул в их полные отчаянья глаза, он бы понял, что Охотники уже близко.

***

Начальник службы безопасности отдавал последние указания по защите территории, устанавливал промежутки между перекличкой, менял позывные, устанавливал новые пароли и коды замков. Они ждали гостей. Важных гостей. Никто не должен помешать этой встрече. Мужчина подошел к окну.
До рассвета было еще далеко, город спал, привычные уже трубы заводов и котельных без устали коптили и без того черное небо. С высоты семидесятого этажа город, или то, что от него осталось, был как на ладони: старые, сгнившие дома, загаженные пустые улицы, заводы и фабрики, нацелившиеся в небо сотнями стволов изрыгающих жирный черный дым, стальные руки, с треском сгребающие в охапку металлический лом и уносящий куда то в пасть плавильных цехов.
Начальник службы безопасности почувствовал прикосновение руки на своем плече.
- Любуешься?
- Просто лишний раз убеждаюсь, что мы все делаем правильно.
- Ты всерьез веришь в это пророчество о Дереве?
- Почему бы и нет… что мы теряем?
- Ну, например, мы теряем наш дом, наших людей, если не повезет, то свободу…а если повезет, то жизнь. И все из-за какой-то сказки о каком то дереве.
- Нет, ты не поняла. Что мы теряем, мы все, причастные к этому и не ведающие? Что теряют наши дети, те, кто придет после них? А по поводу Дерева…Вспомни. Осталось ли в этом городе вообще хоть одно дерево?
«Началось, командир!» - прошипела рация на поясе. Они отвернулись от окна и направились к лифтам.

***

Трое бежали через промышленную зону, до серебристой башни их отделяли еще несколько рубежей, они задыхались, падали, вскакивали и снова продолжали бежать. Один из парней остановился, другой парень и девушка замерли вместе с ним.
-У нас не будет шанса, если кто то не останется здесь.- шепнул он, едва перевел дыхание.
Его спутник кивнул ему, бросив один единственный взгляд, в котором отражалось сразу и сочувствие, и гордость, и неукротимая ярость к преследователям, и последнее прости товарищу. Кивнул и побежал дальше. Девушка в нерешительности потопталась на месте, крепко обняла остающегося друга и пустилась вдогонку.
Оставшись один, он проверил костюм, обувь, вооружился куском арматуры, нашел укрытие и притаился. Всего несколько минут спустя он услышал шипение, топот ног, бряцание оружия. Выждав, он поймал тот один единственный миг, вынырнул из своего убежища и куском железа снес голову первому Охотнику, брызнула черная кровь. Окинул взглядом всех остальных, их было больше сотни, он высоко прыгнул, гораздо выше, чем это мог бы сделать обычный человек, оттолкнулся в полете от стены и рухнул сверху прямо в центр группы охотников. Беглец бился отчаянно, яростно, что свойственно всем, если их загнать в угол. Многих охотников он убил, руки и ноги мелькали, словно молнии, с головы до ног покрывала его их черная кровь, но она смешивалась с его собственной, голубой кровью, сочащейся из рваных ран, оставленных их острыми зубами. Многих он сразил, но остаткам сил пришел конец, реакция ослабла, он пропустил смертельный удар.

***

Властная женщина и седой мужчина командовали обороной. Охотники и Стражники бились на улице, ночной воздух расчеркивали трансирующие пули, кто-то из обороняющихся кинул гранату. Защитников теснили, их осталось не больше двух десятков, они сдерживали последний рубеж – стеклянные двери в холл. Внезапно их начальник заметил одинокую фигуру девушки, бегущей к месту схватки.
- Похоже, наши гости прибыли.
- Их должно быть трое.
-Видимо, осталась только она одна. – сказал он, отдав по рации приказ осуществить последний рывок и создать безопасный коридор для девушки. Стражи забыли об обороне, перешли в активное наступление, сумасшедшее по своей природе, ужасное и отчаянное.
Все же им не удалось полностью очистить проход для девушки, несколько тварей встали у нее на пути. Тогда она сложила руки вместе, словно рупор и издала странный, свистящий звук. Твари скорчились, глаза их вылезали из орбит, из уродливых ушей текла кровь. Она переступила через их трупы, пробежала по живому коридору, проскочила сквозь на секунду открывшиеся двери, после чего силы Стражников были окончательно сломлены. Трое еще пытались защитить дверь, один из них не убирал пальца со спускового крючка, расстреливая накатывающуюся живую волну, другой из последних сил взмахивал боевым топором, не подпуская никого к автоматчику. Костюм последнего был сильно поврежден, он прижимал руку к окровавленному боку, с которого начисто была счищена серебристая краска, одной рукой он все же перезаряжал дробовик, только для того чтобы в следующую секунду снова его разрядить.

***

Командующий защитниками смахнул пот со лба. Теперь тварей от них отделяли только прозрачные двери. Охотники неистово кидались на них, очень скоро двери почернели как и все вокруг, перестали быть прозрачными.
-Вы принесли…то, что обещали? – выдавил он из себя.
-Принесла. И это стоило жизни моим братьям. Нас так мало осталось… - сказала она, развязывая веревочку на шее, к которой был привязан небольшой мешочек.
Человек в форме заметил, что глаза ее блестят.
-Никогда прежде не слышал и уж тем более не видел, как дельфины плачут.
-Скорее всего больше никогда не увидите. - сказала она передавая мешочек даме в вечернем платье.
Женщина развернула его, на ее руке лежало крупное семя.
- Мы знаем, что с этим делать- прошептала она.
В ту же секунду двери начали сдаваться. Человек в форме не сказав не слова прикрыл глаза и тело его начало покрываться золотом, как будто бы кто то пролил на него ковш расплавленного металла.
- Идите… - раздался глухой, свинцовый голос. Свинцовый голос золотого человека.
Его подруга и девушка-дельфин скрылись в лифте, стрелка указала, что они направились вниз, к подвалу.

***

Следующие часы были ужасны, для горожан. Серебряная башня в центре города начала рушиться, огромные ветви небывалого Дерева разрывали его на части, корни Дерева рушили дома, кроша фундамент, от заводов и фабрик не осталось и следа. Кругом царил хаос, отчаяние, ужас, всюду было пламя. Но едва лишь первые лучи солнца коснулись кроны Дерева, как все стихло, но лишь на мгновение. Ослепительная, сияющая волна пробежала по городу, от ствола дерева и до самой окраины, унося за собой и разрушая всю грязь созданную людьми. Волна сошла, а все вокруг преобразилось. Зеленела трава на месте дымных фабрик, рос густой лес на фундаменте разрушенных домов, небо же было очищено, небо было ослепительно синим теперь. А тот, кто когда то был седым человеком в военной форме, улыбнулся бы, если бы мог. Он до конца верил в «сказку» о Дереве. Он улыбнулся бы, но сейчас он лишь затрепетал зеленым листом на ветру. Листом Дерева.


Dm
9/13/2006 2:03 AM
post comment

[31 Aug 2006|07:37am]
Знаешь…

-Знаешь, наверное, я приделаю к волосам огромный розовый бант…
-Зачем?
-Да так…
***
Струна порвалась. Он посмотрел на истерзанную гитару, исписанную автографами, пожеланиями и кусками разных песен. От этой писанины гитара была похожа на стенку в подъезде. Мельком его взгляд коснулся маленького кусочка текста, какой то песенки. Текст почти сошел с потертой гитары, его писали простой шариковой авторучкой. Можно было рассмотреть только несколько слов. «…одному всю жизнь…», - гласила надпись. Он тяжело вздохнул, подумал и глянул на место, где были написаны пожелания. «Простой удачи тебе во всех твоих непростых начинаниях, Антон!», - было выведено аккуратным женским подчерком. Антон снова вздохнул. Посмотрел и убрал гитару в чехол. Поднявшись с бревна, на котором сидел, он в последний раз глянул вниз, на реку, деревушку за ней, речной порт, теплоходы и песчаный берег. Берег тоже был исчерчен цепочкой пожеланий в виде следов. Глупая мысль, однако, в тот момент, он именно так и подумал. Календарное лето подходило к концу, лето, как оно есть без календарей и сроков кончилось уже давно. Шуршали опавшие листья, начал накрапывать мелкий дождик. Антон плотнее укутался в плащ, достал дрожащими руками сигарету, подумал и убрал обратно в пачку. Сделал несколько шагов к обрыву.
«Пропади оно все пропадом!»,- крикнул он и сделал последний шаг.
***
Он шел по тихой улочке, лето было в самом разгаре, воздух был пропитан запахом липового цвета, небо было чистым, лишь где-то на востоке повисло одинокое облако. Дул легкий ветерок, он был теплый и мягкий, Антону нравилось ощущать его своим лицом, вдыхать запах цветущих лип. Он то и дело смотрел на небо, щурился и чихал, напевал тихонько какой-то странный мотив. На улице больше никого не было, он шел медленно, короткими шагами, гитара привычно болталась в чехле на плече.
Тем не менее, как медленно он не шел, улица все же закончилась и ему пришлось свернуть на другую, более оживленную. У него возникло ощущение, которое иногда просыпается в нас, когда мы неожиданно попадаем из глухой деревеньки в густонаселенный мегаполис. Люди спешили, едва не бежали, но не толкались, оставаясь друг от друга на почтительном расстоянии. Вдруг Антон заметил, что прохожие поглядывают на него с улыбкой. Сначала один, другой… потом третий. Его обычно мало волновало собственная внешность, но, тем не менее, это его обеспокоило. Он посмотрел на свое отражение в витрине магазина и обнаружил что вид у него обычный. Не лучше, не хуже, чем всегда. Мятая рубаха на выпуск, потертые джинсы(потертые не для моды, а от старости), черные осенние ботинки. С лицом и прической вроде бы тоже все было по-старому: темные волосы закрывающие уши, высокий лоб, карие глаза посаженые чуть далековато друг от друга, греческий нос (на самом деле просто некогда сломанный), не слишком волевой подбородок и трехдневная щетина. Не найдя причину для улыбок он продолжил прогулку, однако люди все равно ухмылялись глядя на него. «Да что ж это такое!»,- прошипел Антон и свернул в переулок. Пройдя еще немного и обнаружив, что у всех прохожих, которые бросали на него взгляд возникает одна и та же реакция, а две девушки даже звонко расхохотались, он совсем приуныл. Воистину мужчину ничто не способно деморализовать сильнее, чем женский хохот, в особенности, если хохочут над ним. Дойдя до конечного пункта своей прогулки, маленького сквера с большими деревьями и заросшим прудом с утками, Антон уселся на лавочку в деревянной беседке и расчехлил гитару. Затем он посмотрел на свои руки, пальцы предательски подрагивали. Ему подумалось: «Сегодня снова ничего не получиться…». Все же он устроил гитару на колене, протер руками струны, побарабанил по грифу и стал играть. Сначала ему показалось, что в этот раз все получается, мелодия лилась ровно, нота за нотой, он даже на минуту забыл об обидных улыбках на лицах прохожих, но… Но что то снова пошло не так. Дрожь в пальцах усиливалась, через некоторое время гитара перестала петь и начала рыдать. На пике этой какофонии одна из нижних струн лопнула, больно хлестнув Антона по дрожащему пальцу. Он выронил гитару, схватился за голову, несколько минут круговыми движениями массировал виски, закурил. И потянулся за новой упаковкой струн.
***
Уже стемнело, он возвращался из сквера домой. Гитара привычно терлась о бок. Странные мысли метались у него в голове, он все силился вспомнить, когда и с чего это началось.
Вот уже несколько месяцев он каждый день в одно и то же время брал гитару выходил на улицу, шел в один и тот же сквер и пытался сыграть одну и ту же мелодию. Самое любопытное было то, что его знакомство с гитарой началось непосредственно в то время, когда он случайно нашел ее рядом с мусорным контейнером, выбрасывая мусор. Что-то очень сильно заинтересовало его в плавных формах, напоминающие контуры женского тела, он подобрал гитару, перебрал струны. Струны приятно вибрировали, щекотали подушечки пальцев. Антон подобрал ее и понес домой. Уже тем вечером он нашел несколько самоучителей и начал осваивать базовую методику игры, а в сознании начала проскальзывать странная незнакомая мелодия. Должно быть, у него был огромный талант, потому как всего после одной недели обучения Антон мог исполнить любые гитарные произведения. Но в голове струилась, обрастала новыми подробностями, новыми оборотами та, самая первая мелодия. Через некоторое время он собрался с духом и решил попытаться сыграть ее. Что то ему мешало, ему было очень тяжело сделать этот шаг, он чувствовал, что если у него не выйдет, ему будет очень тяжело придти в себя. Он даже подумал о том, что вполне способен покончить с собой, но, вспомнив, что речь идет всего лишь о нелепой мелодии, нашел в себе силы посмеяться над этой своей мыслью.
Он начал играть, мелодия лилась легко, окрыленный, он улетел куда то далеко за музыкой, наверх до самых звезд, вниз, спустился в самые глубокие пещеры, перед ним вставали самые прекрасные картины, самые красивые люди, самые великолепные города, самые высокие горы, самые глубокие моря… мир вокруг него искрился красками и светом, а он все играл, уходя все дальше. Мелодия закончилась, отзвучал последний аккорд…внезапно, его пальцы свело, словно бы сжало стальной рукой, его начал колотить озноб, мелкая дрожь прошла по всему телу, его согнуло пополам, но даже сейчас Антон потянулся к самому дорогому, что у него было. Прикосновение холодных струн сняло боль, неприятные ощущения прошли, осталась только дикая, невозможная усталость. Через несколько секунд он провалился в глубокий сон без сновидений. Утром он проснулся бодрым, отдохнувшим и свежим. Первым делом, он снова взялся за гитару, воспоминания о вчерашней боли и ужасе, который он перед ней испытывал, меркли по сравнению с прекрасными видениями, Антон спешил вернуться к ним. Он начал играть, но долгожданное состояние все не приходило, не было той странной вчерашней одухотворенности, крылья не желали вырастать. У него затряслись руки, приступа вчерашней боли не случилось, однако мелодия «запрыгала». Через некоторое время он осознал, что просто разрывает руками струны, гитара издавала жуткие вопли. С ужасом он понял, что не может остановиться, как вдруг одна из струн лопнула. Окровавленные пальцы разжались, инструмент упал на пол.

***
Антон вернулся домой, поднимаясь по лестнице, он вспоминал, чем пожертвовал ради этой гитары и той самой музыки. Он стал нелюдем, забыл про всех, одержимой этой идеей, он разогнал всех своих друзей, оттолкнул от себя любимую девушку, сильно поссорился с родителями, совсем забросил учебу и работу. Апатия напала на него с жадностью. И он с радостью сдался ей, ведь она могла хотя бы отчасти заполнить ту пустоту, что пожирала его изнутри. Апатия подсказывала Антону что все должно скоро кончиться, однако привычный стук гитары в чехле о бок, привел его в чувство.
И снова он ходил в сквер, снова он играл, рвал струны, ставил новые, снова пытался, но ничего не выходило. Лето скоро закончилось, отцвели липы, природа засыпала, а он почти забыл такой родной ему мотив, но все пытался и пытался его воспроизвести вновь, пока однажды Апатия не вернулась и окончательно не победила.
***
Антон плотнее укутался в плащ, достал дрожащими руками сигарету, подумал и убрал обратно в пачку. Сделал несколько шагов к обрыву.
«Пропади оно все пропадом!»,- крикнул он и сделал последний шаг.
***
Антон стоял над обрывом, скрепя сердце он смотрел как гитара ударилась о камни, раздался треск, затем подскочила перевернулась несколько раз, катясь по склону и упала в воду. Течение быстро унесло обломки куда то далеко, за горизонт. Быстро. Или ему показалось что быстро? Он не помнил сколько стоял так и смотрел вдаль.
***
Утром следующего дня он встал рано. Вышел на улицу, а прохожие видя его улыбались, ухмылялись, смеялись, хохотали, хватались за животики. Но он знал, в чем была причина. Огромный розовый бант украшал его голову, развеваясь на прохладном осеннем ветру.

Dm
31.08.2006 7:29:47
post comment

[18 Jul 2006|03:26am]
Хранитель.

В приемной было прохладно. Удобная мебель подобранная со вкусом, живые цветы, картины на стенах, маленький фонтанчик делали комнату уютной и гостеприимной, если можно так сказать о комнате. Посетителям нравилось бывать там, сама комната заранее располагала их к ненавязчивой, приятной беседе.
-Здравствуйте. Я пришла по записи. Доктор примет меня?
Секретарша подняла взгляд от каких то бумаг и уставилась на девушку. На вид посетительнице было лет 20-25. У нее были красивые длинные каштановые волосы, открытое лицо, живые серые глаза, она то и дело поджимала губы, было видно что она нервничает.
-Это ваш первый визит?
-Да.
-Одну минутку.
Она нажала на кнопку коммуникатора, что-то прошептала в трубку. После чего спросила имя и фамилию девушки (странно, что она не сделала этого раньше) и передала ответ в коммуникатор.
Дверь открылась, на встречу посетительнице вышел немолодой уже мужчина, почти седой, но подтянутый и довольно энергичный. Он жестом пригласил ее войти.
-Как мне вас называть?
-Зовите просто Лена.
Доктор посмотрел в карточку.
-У вас интересная фамилия. Откуда вы родом?
-Мой отец из Греции. Хотя корни, по-моему, где-то в другом месте.
-Хорошо, Лена. В чем суть вашей проблемы?
-Да, в общем-то, это и не проблема вовсе… Просто, когда я собираюсь куда-нибудь уехать в другой город, например…Происходит что-то странное.
-Странное в каком смысле?
-Я помню, как собираюсь. Помни как еду в аэропорт или на вокзал. А потом просто просыпаюсь утром в собственной постели. Скажите, от чего это может быть? У меня какая то подсознательная фобия?
-Разберемся… Когда это началось?
-Я точно не помню, лет с десяти.
-Хотите попробовать гипноз? Чтобы узнать, что было в эти промежутки?
-Хорошо.
Лена вышла из такси. День был жаркий, дождей давно уже не было, асфальт плавился прямо под ногами. До вылета оставалось совсем мало времени, она поспешила на регистрацию.
Сидения были неудобные, стояли слишком близко друг к другу, ей было некуда деть ноги. Жара стояла даже в салоне, кондиционер работал плохо, пассажиры нервничали и роптали. Грудные дети плакали навзрыд. Загорелась лампочка «пристегните ремни безопасности». Самолет пошел на взлет.
Где то далеко внизу проплывали облака. Земля утонула в этом молочно-белом море, редкие островки попадались в местах, где кто-то проделал дыру в этом бескрайнем белом полотне. На пассажиров напала какая-то леность, большинство дремали, разговоры стихли, ребенка успокоили...
Внезапно ровный шум двигателя оборвался, самолет тут же запал на одно крыло, снова загорелась табличка призывающая пристегнуться. В салон выползла перепуганная стюардесса, которая, однако, попыталась исполнить свой долг и прекратить панику.
Она с трудом извлекла из себя улыбку и сказала, что это всего лишь воздушная яма. Но никто не стал ее слушать. Паника продолжалась. Елена была одной из немногих, кому удалось сохранить присутствие духа. На нее вдруг сошло какое то ледяное спокойствие, уверенность, что ей ничего не угрожает. Даже когда она повернула голову и посмотрела в иллюминатор на то как остатки дымящейся турбины оторвало от крыла это чувство не покинуло ее. Еще до того как самолет ушел в штопор один из пассажиров сумел подобраться к ней, взял ее за руку, она прочла по его губам «все будет хорошо» , услышать она бы просто не смогла, в салоне творилось что то невообразимое. Ее окружила какая то светящаяся сфера шум прекратился, она оказалась в светящейся капсуле, полностью огороженной от внешнего мира. Тут пришло понимание: что-то идет не так, она испугалась, стала колотить стенки капсулы кулаками. Она услышала голос незнакомца, ей казалось, что слова его просто возникают у нее в голове.
-В этот раз я не могу пойти с тобой.
-Что..почему? Ты всегда спасал меня и всегда спасался вместе со мной!
-Это не так легко, сейчас у меня остались силы вытащить тебя одну…
-Почему… почему ты делаешь это? Раз за разом…спасаешь меня?
-Потому что ты не виновата, что сильные мира сего настолько близоруки, что готовы наложить проклятие на любого, кто может им чем то помешать… причем они не мелочатся. Запомни, тебе никогда, слышишь, никогда нельзя будет уезжать из твоего города. Ни при каких обстоятельствах. Любой самолет или поезд, на какой бы ты ни села постигнет подобная участь.
-За что они так меня?
-Если ты уедешь, может начаться новая война. Не спрашивай, почему.
-Я спрошу другое. Как твое имя?
-Мое имя Парис.
Резкая вспышка заставила ее зажмуриться. Когда она открыла глаза, она лежала в своей постели.
-Доктор…это только одно воспоминание. Что с остальными?
-В процессе мы прокрутили их все, их было больше двадцати. Не думаю, что вам обязательно помнить их все.
-Я с вами согласна.
Психолог и его секретарша вдвоем успокаивали пациентку, как только она осознала все, что с ней происходило на протяжении всей ее жизни. Она поняла, сколько горя и страданий причинила она людям, пусть не по своей воле. И еще она поняла, что человек предназначенный ей судьбой ушел из этого мира, выкупив ее жизнь за свою.
Как только дверь за Еленой захлопнулась, они оба с облегчением вздохнули.
-Зачем ты позволил ей помнить?
-Так будет проще. Иногда, мы действительно бываем слишком суровы. Теперь, хотя бы не будут гибнуть невиновные.
-То то Аид обрадуется….

Dm
7/18/2006 3:23 AM
post comment

[28 Jun 2006|04:30am]
Милосердие
Звезда падала непривычно долго, оставляя за собой длинный белесый росчерк на ночном небе. Звезда падала. Одна. Другие звезды смотрели на нее с сожалением. Одна звезда даже начала плакать, мерцать. И вдруг случилось небывалое. Первая звезда еще не упала, а другая, мерцающая, бросилась за ней. У самого горизонта она настигла ее, и они вместе сгинули где-то в темноте. Так началась эта история.

-Ты любишь дождь?
-Иногда. А ты?
-Люблю. И радугу люблю. Радуга тебе нравится?
-Нравится.

Двое мальчишек стояли под дождем. Вода стекала по их волосам, лицам, одежде. Они стояли и смотрели в потемневшее небо. Вдруг тучи разошлись, появился тонкий разрез чистого неба и из него хлынуло солнце. Небо улыбалось. А дождь все не прекращался. Небо улыбалось, сквозь слезы.
Прилетел ветер, он был сегодня не в духе. Деревья плаксиво скрипели, сгибались, некоторые даже ломались. Все вокруг дышало какой то странной тревогой, дрожащие в ужасе деревья, косой, почти горизонтальный дождь, и море… Море было почти черным, волны с шипением кидались на берег, откатывались назад, закручивались, плюясь пеной, снова нападали. Не было видно ни одного зверя, птицы или человека. Все спрятались. Одиночество и тревога окружали двоих. А они, задрав головы вверх, смотрели на небо, не щурясь. А небо им улыбалось.

-Зачем?
-Чтобы все знали, что я лучше всех.
-Для чего тебе это?
- Мы не такие как они. Ты же знаешь.
-Да. Я знаю. Это повод?
-Конечно.
-Я так не думаю.

Все стихло. Ветер украл тучи и улетел. Вокруг стало непривычно спокойно. Солнце садилось за море, оно уже почти на половину скрылось под водой, но все так же щедро поливало двоих на песчаном пляже.

-Нет, ты не прав.
-Посмотри на море.
-Что-то в нем не так...
-Волны. Волны совсем пропали, вода словно зеркало. Ровное чистое зеркало.
-Так не бывает.
-Я знаю.
-Значит, этого нет, нам только кажется.
-Может быть.

Взошла луна. Сначала она была ярко красного цвета, потом постепенно начала желтеть, затем белеть и, вскоре, стала совсем белой. Звезды светили ярко. Их было очень много, как это всегда бывает в августе. Звезды отражались в море. Звезды смотрели на двоих. А луне было все равно.
Один мальчик поднял голову и стал смотреть на звезды. Он долго, пристально вглядывался в небо, чем дольше он смотрел, тем сильнее казалось, что он смотрит в одну точку. Причем не на звезду, а в пустое, темное пространство.

-Скучаешь?
-Да. А ты?
-Не знаю. Нет, наверное.
-Скоро нам нужно будет сгореть.
-Я подумываю о том, чтобы избежать этой участи.
-Так нельзя. Ты прекрасно понимаешь, что звездам на земле не место.
-А почему?
-Мы слишком яркие. Люди ослепнут, начнут сходить с ума.
-Они и так не слишком здраво мыслят.
-Делай что хочешь, я сделаю что должен.
-Зачем тогда ты пошел за мной?
-Я думал, что ты сорвался.
-И что?
-Я подумал, что это очень тяжело, гаснуть в одиночестве, на чужбине.
-Очень мило. Но гаснуть я не собираюсь. И тебе не советую.
-Нет, по крайне мере один из нас должен это сделать. Иначе будет война. Я не хочу драться с тобой.
-Так не дерись.
-Не выйдет. Нас разделит, часть пойдет за тобой, часть – за мной.
-А если останется кто то один?
-Тогда часть будет за него, а другая часть за свободу.
-Я остаюсь.
-Ты проиграешь. Ты останешься один, в пустом мире. Другие звезды больше не будут светить на этом небе. И солнце уйдет. Ты потеряешься в темноте.
-Я сделаю новое солнце. А потом новые звезды. И новых людей, они будут любить меня.
-Мы не созданы чтобы творить. Пока мы далеко от людей, наш свет пробуждает в них добрые чувства, благородство, доброту, романтизм. Но если мы приблизимся, они сначала будут чувствовать небывалый прилив всего этого, а после…они просто перестанут это ощущать. Все, что бы ты не создал, сгорит тотчас.
-Я не верю тебе. Ты хочешь уговорить меня погаснуть и остаться здесь единственным. Ты хочешь сам править людьми.
-Нет.
Мальчик встал, взял камень и кинул его в голову своему собеседнику.
-Я не хочу гаснуть!
-Я не позволю тебе сделать это. Я не позволю тебе раствориться в собственной жадности, в собственном одиночестве и злости.
Солнце взошло. Волны снова бились о берег, хотя он уже выглядел иначе. Песок местами превратился в стекло, многолетние скалы были стерты в пыль, оспинами кратеров покрылся берег, а остатки деревьев еще тлели, сизый дымок уносил молчаливый сегодня ветер. Двое мальчишек умирали на песке.

-Спасибо, что убил меня. Я начинаю понимать, что ты имел в виду. Я хотел совсем не такой участи.
-У меня еще остались силы. Я хочу сделать тебе последний подарок.

Небо сначала посерело, потом потемнело, послышался гром, первые капли упали на землю.
Dm
28.06.2006 4:28:29
post comment

[16 Apr 2006|02:22am]
О людях…и нелюдях.

Очень хотелось спать. Он толком не спал уже почти трое суток, в голове было как-то мутно, все происходящее представлялось чем-то далеким, оно едва пробивалось через завесу дремоты, планомерно окутывающей сознание. Душный влажный воздух отказывался вдыхаться (а как еще скажешь?), раздражал горло. Все вокруг казалось теплым и сырым, словно бы в утробе матери, однако, плохое срафвнение получилось, там все не так враждебно. Серое небо. Мелкий дождь. Острые грани улицы. В голове мелькала только одна мысль. Вернись домой! Он сел в Автобус.
Автобус был старый и пыльный. Ощущение духоты только усилилось, к нему прибавились запахи бензина и чьих-то немытых, взмокших тел. Ехал автобус медленно, останавливался на каждой остановке, при этом всех пассажиров кидало куда то вперед, его желудок следовал за ними, совсем не заботясь о том, что при этом чувствует его хозяин...Следует отметить, что нашему герою нашлось место только в самом конце салона, в хвосте, так сказать. Приходилось обхватывать обеими руками шатающийся поручень, в момент резкого торможения тот возмущался, угрожающе поскрипывал. Он ехал домой.
***
Его внимание привлекла ситуация, которая на некоторое время вырвала его мозг из состояния полусна. На одной из многочисленных остановок в автобус вошла женщина. Уже не молодая, еще не старая, плотного телосложения в дорогом костюме и большой сумкой. Он не без злорадства отметил как она нелепо пытается влезть в переполненный автобус, при этом не помяв свой костюм и не выпуская ни на минуту сумку из ОБЕИХ рук. Женщина долго озиралась по сторонам, ее маленькие залитые потом глазки бегали по салону в поисках жертвы. И она ее нашла. Совсем молодой паренек лет 15 сидел недалеко от нее. Выглядел он не многим лучше остальных, его джинсовая куртка промокла, нижняя часть джинсов была запачкана грязными брызгами. Он часто надрывно кашлял – духота действовала на него сильнее, нежели на прочих. Рядом с ним стоял, очевидно, его друг и спутник, можно было разглядеть только его бледное лицо, и ярко желтую болоньевую куртку. Они о чем-то тихо переговаривались, шум дизельного мотора заглушал слова.
Женщина усиленно заработала локтями, она словно обезумевшая чуть ли не перешагивала через людей, расталкивала всех на своем пути и, наконец, подобралась к тем самым парням.
Дорвавшись до цели, женщина потребовала уступить ей место. Довольно грубо и бесцеремонно. Сидящий парень смерил ее презрительным взглядом, но ничего не ответил. Его товарищ попытался было что то возразить, но тот что сидел резко оборвал его. Женщина начала нервно теребить свою сумку, маленькие поросячьи глазки налились кровью, она изливала потоки брани, призывала остальных посочувствовать ей. Жаловалась на больное сердце и тяжелый рабочий день, громко взывала к справедливости, призывая всех в свидетели тому, что «молодежь нынче не та». Были в салоне такие люди, которые лишь брезгливо отворачивались от хулейщицы, были и такие что присоединялись к ней. Парень в желтом нервно пожевывал губу, периодически бросая умоляющие взгляды на друга, но тот оставался невозмутимым. Через некоторое время они доехали до своей остановки, бледнолицый парень в желтой куртке нагнулся к своему попутчику и подставил тому плечо, сидящий парень надавил на свое колено, послышался характерный металлический щелчок, который заглушил даже шум двигателя. Он зафиксировал протез в нужном положении и, облокотившись на друга, встал и медленно двинулся к выходу. Женщина, казалось, ничего не заметила, хотя все произошло прямо у нее на ее глазах, уселась на освободившееся место и продолжала посылать им в след ругань и проклятия.
***
Ребята вышли из автобуса, сцена закончилась, дремота снова накатывала, мозг обволакивала своеобразная зигота. Он почти сразу забыл о женщине, парне с протезом и его друге. Он ехал в душном автобусе, горло обдирал влажный спертый воздух, но все таки он ехал. Возвращался домой.
Dm 4/16/2006
post comment

[12 Dec 2005|02:20am]
Помни, дорожи, прощай…

День был тихий, солнечный но морозный. Так от чего то всегда бывает зимой, вроде бы солнышко щедро поливает землю лучами, но в воздухе стоит тот самый неповторимый аромат зимней свежести, восхваляемый нашими рекламщиками. Мороз пробегал по лицу и рукам, проникал под одежду, свивал там некое гнездо, становилось зябко и вообще.. приятного мало.
Человек в темном пальто, шерстяных брюках и в больших черных лакированных ботинках стоял на перекрестке, то и дело поправляя очки с толстыми стеклами в большой черепаховой оправе. В руках он держал тросточку с причудливой рукояткой в форме рукояти шпаги. Люди проходили мимо, но совсем не обращали на него внимания, казалось, они и вовсе не видели его.
Человек наблюдал…
-Тварь! Тварь! Подлец! Как ты мог? Ведь ты же… - сквозь слезы выкрикивала симпатичная молодая девушка то и дело порываясь броситься со своими маленькими кулачками на стоящего напротив нее парня.
-Достаточно, уходи…- ответил он, вложив в голос максимум холодности, на которую был способен.
В сердце девушки что-то дернулось, встрепетнулось, выгнулось дугой и…сломалось.
- Значит я… - она провела рукой по животу – значит мы тебе не нужны? – в ее словах не таясь жила горечь, огромная любовь, граничащая с ненавистью и где то глубоко – надежда, надежда на то что он скажет «Нужны».
Но парень молча повернулся и пошел прочь, сделав два шага он замер, услышав ее крик:
-Так получи же!
С этими словами она бросилась под пролетающую по шоссе машину. Водитель зажал педаль тормоза, однако, автомобиль продолжал скользить по оледенелой дороге. Позже он часто упрекал себя за то что всегда откладывал установку зимних шин, но речь совсем не об этом.
Удар сшиб девушку с ног и отшвырнул на несколько метров. Парень в ужасе обернулся и увидел ее распластавшееся на земле тело. Кровь медленно заливала асфальт, лед таял забирая остатки человеческого тепла алой жидкости.
Он подскочил к ней, бегло осмотрел, прислушался и услышал слабое дыхание, чуть приподнял ее голову, она открыла глаза.
-Аля! Алечка, что ты, ну зачем ты так? Алечка! Как же…
-Олег..
-Ничего не говори, сейчас приедет скорая, все будет хорошо, слышишь? Ты только держись, все у нас будет хорошо, мы будем вместе, мы обязательно будем вместе! Ты только…
-Хватит, Олег…-прошептала она, в глазах ее светилась неподдельная любовь и нежность-Не говори всего этого, от этого только горше умирать…
-Что ты говоришь, Аля?! Ты не умрешь, слышишь, ты будешь жить! Вы будете жить…
-Не трать слов.. лучше послушай…я прощаю тебя. Не вини себя ни в чем… Живи...и будь счастлив.
Она закрыла глаза, тело ее судорожно вздрогнуло, она прошептала его имя, потом имя матери, последний раз взглянула на него и замерла. Навсегда.
Олег огляделся : вокруг собралась внушительная толпа зевак, он не разбирал их слов, он только судорожно прижимал к себе мертвое тело девушки повторяя одно и то же: «Прости… прости, прости…»
С того переломного в жизни Олега дня прошел год. Жуткие события мало-помалу стирались из его памяти. Только ночные кошмары беспокоили его. Ему снился зимний, солнечный день, ее пылающий взгляд и тело на холодной земле. Тогда он просыпался, в холодном поту и сквозь бред твердил «Прости, прости..». Слова улетали в темноту, терялись где то, висли в тянучей влаге тишины и мрака.
Однажды, проснувшись, он как обычно долго не мог прийти в себя, а потом… зазвонил телефон.
Звонила сестра Олега, голос был тревожный, она часто сбивалась, слышались глухие рыдания.
-Олег! Олег, приезжай скорее! Мама умирает, Олег…
Он быстро накинул на себя одежду, выскочил во двор, сел в машину, рванул с места и помчался по ночному городу к окраине. Он пытался вспомнить когда в последний раз был у матери, но не смог. Тогда он попытался вспомнить когда последний раз говорил с ней по телефону и с ужасом обнаружил что это было ровно год назад, после смерти Али. Он тогда, ощущая тягостную вину, инстинктивно ощущал, что нигде больше не способен найти утешения как у родной матери. Только она могла бы его простить, понять, пожалеть. Он мчался по ночному городу, но где-то в душе уже зрело понимание: он не успел, он уже не успел.
Олег выскочил из машины, побежал к дому совершенно не обратив внимания на странного человека в темном пальто, шерстяных брюках и причудливых черепаховых очках, с тросточкой в руках. Он буквально вломился в подъезд, взлетел вверх пол лестнице, затарабанил кулаком в дверь квартиры. Дверь открылась, навстречу ему вышел доктор, посмотрел Олегу в глаза и сразу же опустил взгляд, так и не сказав друг другу ни слова они разминулись на площадке. Олег вошел в квартиру. Его мать лежала на кровати, глаза ее были закрыты, на лице застыло выражения безмятежности и покоя. Смерть легко пришла к ней, чуть задев подолом своего длинного черного платья, ее лица не исказили ни муки, ни предсмертные судороги.
-Мама…- прошептал он и рухнул на колени у края кровати.
Сестра подошла и положила руку ему на плечо.
-Она сказала…что… прощает тебя…- промолвила она и тут же разрыдалась.
Он словно в бреду повторял: «Прости, прости.. мама…прости…»
До рассвета было еще далеко, зимние ночи длинны и темны, а звезды зимой кажутся особенно далекими и холодными.
Человек задумчиво поправил очки на переносице и побрел куда то, скоро он скрылся из виду, растворился в ночном городе.

Прошел еще три года. Три года со смерти Али и два года со смерти матери Олега.
Он сильно изменился за эти три года: исхудал и осунулся, в иссиня черных волосах появилась седина. Тревожные сны, кошмары снились Олегу каждую ночь, каждую ночь он просыпался и бессознательно шептал: «Простите, простите…»
Он шептал, а слова все так же утопали где-то в темноте. Но рано или поздно приходил рассвет, дневной свет понемногу разгонял те тревожные видения, что беспокоили его ночью. В этот раз приступ тоски, как он его называл, закончился позже, затянувшись на целый час, но вот ему все таки удалось, хотя и с большим трудом, нежели обычно стряхнуть это состояние оцепенения которое так сильно терзало его сердце и осушало его душу.
Он спешно собрался, нашел под ворохом вчерашних бутылок папку с документами и отправился на работу. Выходя из подъезда он встретил странного человека.
Тот нервно поправил сползшие с носа очки, в черепаховой оправе, и подозвал его нетерпеливым жестом, при помощи тросточки, с причудливым наболдажником в форме рукояти шпаги.
-В чем дело?
-Вы несколько бесцеремонны, почтенный.
-Что вам от меня нужно..
-Простите за беспокойство, я просто хотел..
-Говорите быстрее!
-Так вы меня прощаете?
-Пошел ты к черту!- бросил Олег, развернувшись спиной к собеседнику, и пошел прочь.
Незнакомец как-то странно улыбнулся.
-Ваша главная проблема, почтенный, что вы никогда не умели прощать. Научитесь прощать сами, а уже после пытайтесь испросить прощения. – произнося последние слова он растаял в воздухе. Фонарные столбы изогнулись в поклоне при его исчезновении.
Олег решил, что сошел с ума, в глазах помутнело, он побежал обратно в подъезд… На лестнице он несколько раз упал, вскакивал не обращая внимания на боль и снова бежал.
Вдруг, какая-то едва различимая тень мелькнула где-то с лева от него. Он почувствовал острую боль в левом боку. Олег остановился, прижал руку к больному месту, чуть ниже ребер, почувствовал прикосновение чего-то теплого и липкого, одернул руку и увидел собственную кровь, она обильно лилась из открытой раны, он обернулся и взглянул на своего убийцу. Это был молодой парень лет 17-20 в старой потертой одежде, в глазах его был ужас от содеянного.
Олег упал на бетонный пол. Он чувствовал что быстро теряет силы. Перед ним как при ускоренном воспроизведении прошла вся его жизнь, все хорошее и плохое, доброе и не очень, все, вплоть до событий последних трех лет, тогда он испустил отчаянный стон, одними губами произнес «Простите…» но тут последнее ведение овладело им, он вспомнил странного человека и его последние слова.
Тогда смертельно раненый Олег собрался с силами, открыл глаза и увидел, что его убийца судорожно обыскивает его.
-Бумажник в левом кармане пиджака.
-Ч-что? – пробормотал парень, автоматически пользуясь указаниями Олега и извлекая бумажник из левого кармана.
-Он твой, считай, что я тебе его дарю или завещаю.
Странная борьба отразилась во взгляде парня. Он ожидал проклятий, ругани, чего угодно, что могло бы хоть как-то оправдать его действия в собственных глазах, но…
-Знаешь, я не виню тебя. Я понимаю, тебе было нужно это сделать, чтобы жить. Однако, убийство, не лучший вариант. Исполни последнюю просьбу умирающего: Не убивай. А я.. я прощаю тебя. За сегодняшние дела ты чист передо мной, значит, простит тебе и бог. Я прощаю тебя..и…Я буду прощен.
С этими словами Олег в последний раз в своей жизни улыбнулся . Улыбнулся своему убийце. Улыбка застыла на его лице, а парень кинулся прочь выронив свои трофеи и по детски, взахлеб, плакал…
Странный человек с причудливой тросточкой в темном пальто улыбнулся загадочной улыбкой и спустился вниз по лестнице. Он подошел к Олегу и, проведя по лицу рукой, закрыл ему глаза.

10.12.2005
Dm
post comment

[13 Dec 2004|02:16am]
Ночь.
Проснулся как обычно от резкой боли в висках. Волны накатывали медленно, плавно и с завидной частотой. Было холодно, окно он забыл закрыть. Потянувшись стукнулся головой о спинку кровати…Кровать тоскливо скрипнула а он тихонько взвыл от боли. Почему то, сразу стало теплее. Он поднялся. Босые ноги издавали странный звук, соприкасаясь с крашенным деревянным полом. Шаг за шагом он медленно дошел до окна, взялся за ручку, но закрывать передумал. Вытянув сигарету из пачки он потянулся за спичками, тут боль снова сдавила виски. Сер трется о серу.. рождается пламя… трещит дерево, под натиском жара. Он затянулся. Дым пополам с морозным воздухом стекал в легкие и собирался где то внизу, щекотал. Боль отступила…
За окном было темно, он посмотрел на часы, но не увидел ничего кроме двух кусков пластмассы, находящихся под прямым углом… выглянул в окно и посмотрел на небо, посмотрел на луну… и тихо сказал сам себе: «Ночь. Середина ночи.» Швырнул окурок в окно и попал в дерево. «Дурак»- испуганно сказало дерево. Он подумал, что не знает чем дерево может разговаривать, ведь он помнил, что рта у дерева нет.Это угнетало, но недолго. Оделся. Взял плэйер, поставил диск. Побрел к двери. Подъезд был старый, неухоженный. Ему, кажется, совсем не нравилось, что в нем ходят люди…что в нем живут люди? На Лесничных пролетах был настоящий склад пустых пузырьков нафтизина, использованных шприцов, пакеты с остатками белой пыльцы… Дверь подъезда была холодной. Все вокруг было холодным, острым, грязным и недружелюбным. Дверь открывалась… Музыка заиграла. ApocalypticA-Hope.
Небо изменилось… с него осыпались все звезды, а луна стало необычно крупной, она закрывала пол неба. Деревья вокруг скрючились и скукожились, чуть ли не заворачиваясь в узлы, ветер шелестел прошлогодними листьями. Высокие фонарные столбы работали через один, они чем то походили на деревья, но не на эти, скрюченные и бесформенные, на другие. Ветер подул сильнее и фонарные столбы ожили… теперь они походили на гигантских змей, вскинувших головы для удара. Ближний фонарь согнулся, свет ударил прямо ему в лицо. Он некоторое время ничего не видел, когда зрение восстановилось фонарь уже беседовал о чем-то со своим соседом. Он вышел из подъезда и обернулся. Может быть, ему лишь показалось, что дом с облегчением вздохнул.
Музыка играла. ApocalypticA-Path.
Он пошел по улице, снег под ногами кряхтел и жаловался, изредка взвизгивая. Было холодно. Но холод это не боль, холод противостоит боли…и боль противостоит холоду. Иногда, ему нравилось одно, иногда другое. Пошел снег. Когда снежинки пролетали пред глазами, проходящие сквозь них лучи фонарей разукрашивались, разукрашивали все вокруг. Было забавно глядеть на лиловые деревья, зеленый снег и оранжевую луну. Он решил, что пусть так и будет. Все разных цветов, все, что могли вырвать фонари из ночи, окутавшей город.
Музыка играла. Blind Guardian - The Bard'S Song -In the Forest.
Наушники были большими и тяжелыми. Но звучали как то тепло. И ушам в них было тоже тепло. Может быть, из-за них он не услышал шаги где-то позади. Но фонари резко обернулись и уставились на того-кто-был-позади. Он был один, но на самом деле их было много. Все они сейчас жили в нем одном. Человек в коженной стеганой куртке, подбитых ботинках и мечом на поясе. Голову его скрывал капюшон, лица было не разглядеть, только два светящихся глаза. Демон? Демон. Он часто встречал его. Но обычно он приходил к нему в конце путешествия. Сегодня пришел рано. Он называл его Ралом, хотя тот никогда не представлялся. На миг он почувствовал укол страха, так бывало всегда, когда он встречал его, но потом привычно взглянул ему в глаза и увидел.
Сущность городского демона была чем-то похожа, на подъезд где он жил. Он увидел этот мир сотнями Ассасинов, Куртизанок, Воров, Торговцев ангельской пылью, тех, кто ее потреблял… Грязные подворотни, темные подвалы, пыльные чердаки – были троном. Гигантский трон на котором восседал Раал, от него тянулись едва заметные темно-фиолетовые нити к каждому. Поначалу, ему казалось, что он подпитывает их, или указывает им, командует ими. Но позже, он понял, что это было совсем не так. Они были просто частью его, все вместе они составляли его. Они небыли им, сами по себе, но он был ими всеми сразу.
Раал бесцеремонно выхватил меч, отсалютовал и ринулся в бой. Сегодня его меч походил на до неприличия разросшуюся медицинскую иглу. Удар… Меч раскололся об его шею. Рассыпался на множество осколков, которые начали ржаветь, впрочем, ржавели они как то странно. Он подумал, что они, осколки, просто гниют. Один фонарь Обернулся вокруг Раала и сдавил его своим стальным змеиным туловищем, лампа вспыхнула так ярко, что он уже не различал Где демон, где фонарь, просто видел ослепительно белое бесформенное облако. Снежинки пролетали перед глазами и облако становилось то красным, то желтым, то голубым. Оборачиваясь он подумал, что все таки хорошо, что на этой улице еще живут фонари.
Музыка играла. Nirvana - Polly.
Он медленно брел раздумывая, почему Демон вел себя так нагло сегодня. Обычно он пробовал убедить его словами, склонял на свою сторону. Деревья тоже были удивлены, они перепугано шептались, шуршали ветвями и сухими листьями. Но вскоре он забыл о Раале, из темного зева подъезда вынырнула следующая гостья. На ней было белое свадебное платье сегодня. Это платье, определенно знавало лучшие времена. Многочисленные прожженные места, пятна, просто рваные раны делали это платье похожим, скорее на погребальный саван для нищенки, нежели на собственно платье. Но платье не жаловалось, оно уже смирилось. Знакомая незнакомка двинулась к нему.
«Стальная улыбка и кованный взгляд… такие не знают дороги назад»,- вспомнил он.
В руках у нее были два светящихся кольца. Он помнил, что когда то эти кольца сияли ярче света фонарей, но сейчас их свет стал каким то бледным, ядовитым. Она улыбнулась. «Красивая, шельма, хоть и потрепанная »,-подумал он, но тут же опомнился и взглянул ей в глаза.
Он знал ее. И одновременно не знал. Но в любом случае, он помнил, что проклял ее. Тысячами пар она приходила к нему сейчас, тысячами судеб.
Вот девушка, ей всего 15, она получила отказ… она режет вены острой бритвой, не как большинство, от собственного эгоизма, назло.. а от боли. Он знал эту боль, но смотреть на нее со стороны всегда было как то странно. Вот другие они жили. Они дружили с этой девой, у них были они сами. Им был никто не нужен. Он позавидовал им, но недолго. Прошло время и они устали друг от друга, ревность, измены, скандалы, дрязги, ссоры… и вот Парень уже бьет былую возлюбленную пряжкой ремня по лицу… видений подобного рода было множество, все они сопровождались бэкграундом совокупляющихся тел мужчин и женщин.
Он оттолкнул ее, правда, чуть сильнее ,чем хотел. Она упала в грязный снег( снег не преминул возмутиться), но быстро вскочила на ноги, схватила его руку, попыталась надеть кольцо. Он снова оттолкнул ее, кольцо упало в снег. Она завизжала и от этого визга мурашки пошли у него по коже. Платье на ней расходилось, руки удлинялись, превращаясь в уродливые лапы. Он быстро обошел ее, стараясь не глядеть на ту тварь, в которую превращалось чувство, столь любимое поэтами. А тварь уже буквальна ревела, разрывая мощными лапами снег стараясь отыскать маленький кусочек драгоценного металла.
Музыка играла. Vanessa Mae - Romeo & Juliet (S Prokofiev).
Он шел и смотрел на луну. Она стала как будто бы еще больше, на ней не было пятен. Но он не удивился, он старался привыкать не удивляться. Вдруг он очутился в полной темноте. Фигура в темном рваном одеянии пролетела прямо над ним и умчалась в конец улицы, развернулась и помчалась назад, он увидел жуткую черную косу с прозрачным лезвием и жуткий оскал… Боль вернулась, никогда он не ощущал ничего подобного, он упал на колени прижимая голову к земле, из носа и ушей хлынула кровь… время стало ленивым, тяжелым, загустело. Он услышал свист косы и приподнял голову. Лезвие медленно двигалось к нему, оставались считанные метры, потом не стало и их. Он закрыл глаза. Взрыв. Его отшвырнуло в сторону. В ушах звенело, несмотря на кровавые пробки, его оглушило. С трудом он приоткрыл сначала один глаз, потом другой… там где пролетело…это… остался темно зеленый дым, словно шлейф от реактивного двигателя, он посмотрел на место, где только что был сам. Сначала его внимание привлекла кровавая лужа, ему показалось, что пролитой крови хватило бы на небольшую ванну... толкьо черз мгновение он увидел сгибающийся фонарный столб, лампа его не горела, стебель ржавел на глазах, тяжелая вершина его оторвалась, рухнула наземь.. звякнуло стекло… обнажились сосуды-провода. Фонарь умер. Его сородичи резко выпрямились во весь рост и покачивали «головами» медленно затянули песнь, по всей улице гудели лампы…
Он одел наушники обратно, музыка еще играла…
Cradle Of Filth - From the Cradle To Enslave
Он дошел до конца улицы, его ждали. И еще он понял, что в первый раз дошел до конца. Там его ждали. Старые потертые лакированные штиблеты, темный костюм, черное пальто, шляпа, черепаховые очки.. и тросточка с причудливой ручкой, в форме рукояти шпаги. Музыка… Era-Ameno.
- Здравствуйте, молодой человек.
- Здравствуйте.
- Зачем вы пришли?
- Меня ждали. Меня звали. Иначе было нельзя.
- Вас действительно звали. Только не сюда. Но вы могли пойти по улице и в другую сторону. Как думаете, почему вы пошли именно в эту?
- Я не уверен, но, по-моему, меня туда не пускали.
- От чего же вас звали туда, куда решили не пускать?
- Меня ждали там, но я должен был получить право там быть.
- Возможно, вы правы, молодой человек. Возможно, вы даже пригодитесь мне на этой стороне.
- Но я… я не должен быть здесь!
- В самом деле? – незнакомец ухмыльнулся бесчисленным количеством острых зубов.- Может быть и так, но подумайте хорошенько… туда вас тянули на поводу, сквозь закрытые двери, сюда вы пришли сами, может быть потому что действительно этого хотели?
- Я … не уверен.
- Вам и не нужно быть уверенным. Ведь у нас с вами был уговор.
- Ничего не знаю ни о каком уговоре!- выпалил он, ощущая невидимые щупальца окутывающие его.
- Но он, молодой человек, как не прискорбно это для вас. Трижды он был составлен. Вы не помните?
- Я вспоминаю…
Перед глазами его замелькали картинки прошлого… Вот он встретил их… вот он почувствовал это чувство, чувство Дружбы… он вспомнил как в первый раз познакомился со смертью… и главное, он вспомнил как загибаясь, не находя места от горя, боли он прокричал: «ПРОКЛИНАЮ ТЕБЯ!»…
- Вспоминайте, молодой человек, вспоминайте.
Он вспоминал. Летние ночи, стихи, что писал для нее, цветы, что дарил ей. Их долгие беседы радостные встречи и мучительные расставания. На какое то мгновение старая знакомая с кольцами получила над ним власть… но потом…все закончилось… а он горько сказал, сжимая в руке полупустую бутыль «Да будь ты проклят….»
Незнакомец молчал.
Память подбрасывала новые фрагменты.
Больничная палата, резкая боль в висках, печально-сострадательный взгляд окружающих, пустые ампулы на тумбочке, иглу в вене. Вспомнил как очень медленно прошептал: «Я. Тебя. Проклинаю.»
- Договор есть договор, молодой человек.
- Зачем? Зачем вы сделали это с моей жизнью? Для чего?
- Это не я, это вы сами. С каждым словом проклятия вы насиловали собственную судьбу, проклинали самого себя. И вот теперь пора платить по счетам. Идемте.
- Я не хочу...нет, я просто не могу! Не сейчас!
- Вы выбрали направление сами. Вы всегда могли отработать ваш долг, но вы предпочли брать…новые кредиты. Что ж, кредитор пришел к вам. Время платить по счетам.
Он обернулся и побежал… Улица вдруг стала необычно длинной, фонари в ужасе шарахались от него, деревья старались заслониться ветвями. Он бежал, задыхаясь, падал, поднимался и снова бежал… иногда он падал и не мог встать сразу, тогда он полз, разрывая коленями снег. Подъезд… подъезд…подъезд… Он вернулся. Прислонился к стене и замер…
Музыка больше не играла.
post comment

[09 Jul 2004|02:15am]
Еще один день.
Он лежал на кровати, в теплой темной уютной комнатушке.
Время было пятнадцать минут второго, но ему от чего-то не спалось.
На улице было почти тихо. Почти. Ему думалось, тихо тут совсем не бывает. Никогда.
Тоскливо прозвенел трамвай, именно тоскливо… чужд он был и как бы неуверен этот звон в зыбкой, вязкой тишине ночного города, особенно здесь – в спальном районе, вдали от центра. Утром все иначе: суета сует… все спешат, торопятся, не успевают, опаздывают, но все равно спешат…идут, бегут, едут, летят… Летят… Ему вспомнилось утро… утро как он понимал это время суток. Утро- это когда ты проснулся. Но не просто проснулся а когда ты просыпаешься в это время, изо дня в день, из года в год… Если считать утром все то время, когда ты проснулся – значит утро уже наступило? Нет. Сейчас не утро, сейчас ночь. Утром кое-кто действительно летел.
Двигатель машины в обычном режиме наверное работал очень тихо, словно кот, пригретый солнышком или обласканный хозяевами – тихое урчание… но сейчас коту похоже наступили на хвост или на иную, более интимную часть тела. «Импреза», что от фирмы «Субару» с ревом летела по улице…быстро, легко и свободно обходя неторопливые «Шестерки», неповоротливые «Газели», миниатюрные модели машин именуемые «Ока» и прочие, прочие, прочие… Презирая все правила движения, против потока, навстречу разбегающимся (если можно сказать такое о машинах) автомобилям левой полосы. Он видел ее в окне, несколько секунд но этого хватило… свободное движение против правил, традиций и всего прочего… Дверь открылась, кто-то вошел… дальше день пошел так же как и все остальные. Крепко, насижено, одинаково, стандартно… Стандартный набор(СН), можно так сказать… или написать.
***
Когда СН закончился, началась «Экзотика», конечно, если дни все на одно лицо то и пресловутый поход за хлебом можно именовать экзотикой… что поделаешь, Се-ля-ви.
Правда, в этот раз идти нужно было совсем за другим, но не суть. Еще один день.
Он прошел вдоль желтых хрущоб, вышел на перекресток, проигнорировал автобусную остановку. Он вообще не любил транспорт. Механический транспорт. Особенно закрытый и общественный. Но кто же его любит? Однако его нелюбовь похоже перерождалась постепенно в аномалию, в патологию если угодно. Всего каких то тридцать минут ходьбы против 10 минут сущего мучения. Выбор очевиден. Он брел по широкой, можно считать, центральной улице. По правую руку росли липы, они уже отцвели но кое где на ветвях сохранились высохшие пожелтевшие цветы, иногда они опадали. А иногда резкий порыв ветра обрывал сразу множество таких вот, опоздавших цветов… Это было похоже на снегопад, короткий, мимолетный, которые случались поздней весной, ранней осенью или даже летом там, дома. Цветопад …хм нет ведь, скорей всего, такого слова…а зря.
Никак иначе ведь и не назовешь.
Из-за угла (…Гоп-стоп…) выскочил чумазый, оборванный попрошайка, гость из теплых стран кавказского хребта ...или откуда то оттуда. Русским владел на уровне: «У моя есть голова, я туда ем!». Впрочем, на: «Подайте на хлебушек» его знаний хватило. Ну да. На хлебушек. И папе на 98-ой бензин, и маме на новый прикид из бутика. И брату старшему, чтоб на счет кинуть, а то SIM’ка совсем сдохла… Короткого «Отстань» оказалось недостаточно. А так же «Пошел вон», «отвали», «сейчас по шее получишь». Осознав что от басмача так легко не отделаешься он полез в нагрудный карман пиджака нащупал купюру достоинством в десять денежные единиц Российской Федерации (кто не знает, или забыл, там пока еще рубли…) и протянул юному аскеру. В последний момент он понял, что попутал карманы… ровно на столько чтобы одарить товарища беженца банкнотой отличающейся от исходной только двумя нулями… Звучный возглас «Стой!» и обреченное «маленькая тварь» пропали в туне, малец дернул за свой угол и двинулся дальнейшим, известным теперь видимо, только ему(свидетелей сего происшествия просто не было) маршрутом.
«Мда-а-а» только и протянул он. Гуманность и Щедрость хоть кого-нибудь привела к …
к чему?... к благосостаятельности и плацдарму для укрепления успеха в личной, социальной, духовной и финансово материальной сторонах жизни? Покажите-ка мне этого человека… пусть скажет, что он думает об этом…хем….об этом вот происшествии … Еще одна неделя на воде с кетчупом… переживем. Однако… обидно.
Он шел дальше, досадный случай очень скоро вылетел у него из головы, чего зря себя терзать? Хотя… обидно. Перекресток двух больших улиц подкреплял свою важность и знаменательность для горожан относительно маленькой пробкой, в это время видеть ее было немного странно, непривычно. Он свернул, прошел под аркой, стряхнув с плеча кусок осыпавшейся штукатурки пошел дворами…
Впереди маячило ярко желтое здание, обделанное серо-голубоватым мрамором у основания. Большие шикарные двери распахнулись, ленивый стражни…охранник нарочито медленно глянул в его сторону, усталым сонным голосом выдавил нечто вроде «Ваши…документы…». Он протянул ему паспорт, оставил автограф в журнале, пока охранник делал соответствующие отметки, стал осматривать просторный холл.
Шикарно устроено… почти как дома. Охранник протянул ему документы. Он прошел в сторону лестницы, спустился два пролета, попал в подвал. Тут было сыро и темно, лампы дневного освещения горели через одну, а то и через две, некогда шикарный паркетный пол под ногами переживал не лучшие свои времена, в паркете зияли ямы, которые, надо отметить, вкупе с дурным освещением создавали реальную опасность распластаться на полу. Опасность оказалась настолько реальной, что реальность тесно соприкасалась с неизбежностью, и, человеку новому, к такому положению сего полового покрытия неготовому, было практически невозможно свернуть с пути неизбежности на путь возможности… Он встал и отряхнулся. «Массаракш!» - прошипел он, тут же решив что это выглядит нелепо, как, собственно, и то что он вот так тут развалился. «Массаракш!»- повторил он снова и добавил «Рипс …» ну теперь совсем глупо. Стругацкие, Сорокин… может добавить еще и Д’Аратаньяново «Каналья» для полного …счастья. Эх, Дюма,
Вы родились в свое время и как это хорошо… благодаря таким как вы можно поверить в то, чего на самом деле не было в то время…и можно выдумать то, чего не будет в будущем… странное сочетание получилось блестящее оптимистичное будущее господ Стругацких и полная антиутопия Сорокина. Будем надеяться, что то, чего НЕ будет, выдумал именно господин Сорокин… Он побрел дальше, отказываясь останавливаться, несмотря на все призывы к этому исходящие от ушибленного колена. Глаза привыкли к темноте, имело смысл осмотреться, что он и сделал. Большие стенды-плакаты на стенах (Зачем они тут? Все равно темно…) большие двери в большие(и не очень) комнаты(это стало ясно, потому как многие были чуть приоткрыты или настежь распахнуты), и маленькие двери в комнатушки забитые разным хламом а то и просто скопом труб, вентилей, проводкой и прочей стационарной утвари каждого современного здания…
Он дошел до конца коридора, постучал в крайнюю левую дверь, вошел внутрь.
***
Дело было сделана, работа выполнена, можно было теперь придаваться праздности, лености и прочим мелочам порочащим и оскверняющим святость выдающейся личности, у которой, как известно, «понедельник начинается в субботу».
Пока он шел работать, он мог думать о чем угодно, но как только в голову приходили мысли неприятные сознанию, он всегда мог перевести их направление к той самой работе, которая весела на нем. Сейчас же это было практически невозможно, поскольку работа была сделана и думать о ней не получалось…то есть получалось конечно, но это было другое, это была рутина и это было скучно. Зачем думать о камне, после того как отвязал его от своей шеи? А вот пока он к ней привязан думать о нем легко и очень удобно… если нужно думать о чем-то, кроме некой темы икс, о коей думать не полагается, но ее исключительное значение или впечатление от нее такой роскоши как забвение, просто не позволяет. Неприятно.
Сейчас думать о «лежачем камне» не получалось. Как обычно. Можно было конечно попробовать представить, что он все-таки по прежнему там висит, но делать это было очень лениво, и, по его мнению, глупо.
Стал вспоминать. Ход мыслей был как у любого человека, не думающего о чем то конкретным абсолютно хаотичным, неправильным каким то…память подкидывала образы, разум обрабатывал, посылал запросы в память в соответствии с полученными данными… прямо таки магистрально модульный принцип построения ПК…
С хорошо проложенной колеи ведущий прямиком к депрессии удалось свернуть, помогли рассуждения о людях.
Все разные, но и такие одинаковые одновременно…
Вот например он сам… из тех, что выбирает путь в самом начале, эдакий курс… и идет, стараясь не сворачивать, и каждый день он будет идти по нему, точно так же, без отклонений, и если ему будет сопутствовать удача, он приложит определенное количество усилий он сможет добиться одного действительно большого успеха, большого счастья…
Поэтому когда все идет не так как надо, он чувствует себя не в своей тарелке…
И пробует защищаться, в особенности от людей иного склада ума и…порядка действий.
Человек может не понять тебя, обидеть тебя, обмануть, предать, а еще он может забыть тебя… это иногда самое неприятное. Всегда можно рискнуть, до определенного момента, когда лимит доверчивости заканчивается … этому просто нет места. Тогда можно поступать как главгерой незабвенной Евы (Neon Genesis EVAngelion), т.е. убегать, прятаться, извиняться по поводу и без повода, всегда – когда твое слово, дело противоречит, противопоставляет себя любой иной точке зрения, исключения составляют в данном случае лишь самые чудовищные случаи, там, где замешана кровь и смерть…
Но неужели это само по себе не ужасно- такое вот состояние? Он сказал себе « Не мне судить» поднимаясь по лестнице… у него другой путь, путь боли. Если что то болит… отрезать, чтобы больше не болело, не мешало.. выдернуть…как больной зуб.
Бить по мухе из базуки… опять Стругацкие… Человек может задеть, предать? Так не связывай себя с ним ничем… не можешь? Не сможешь точно определить ту грань, где кончается рядовое знакомство и начинается нечто такое, что при разрушении своем может принести …неприятные ощущения? Не можешь огородиться? Тогда оттолкни, чтобы быть уверенным… что границе ничего не угрожает, будь суров и молчалив, груб… хами, если уж на то пошло… человек забудет об этом, ведь ты ему чужой, не друг, не враг…а так? Высоцкий… хех… он будет относиться к тебе негативно … но Каму какое дело? Это не будет мешать ему спать по ночам и не станет концом света.
Вот только есть в этой своего рода обороне несколько слабых элементов … и один из них, самый уязвимый пожалуй, есть сами люди. Люди другого склада ума.
Так думал он, возвращаясь домой, пройдя примерно половину пути, благополучно на сей раз миновав место сегодняшней растраты (черт, обидно все таки!)…
Люди иного склада ума… для них само состояние подобного рода- есть нечто невозможное, нереальное… их так называемый лимит доверчивости и запас оптимизма видимо обновляется\восполняется (кому как удобно) еще чаще, чем смена направления их жизненного поведения, их жизненного пути…а он меняется часто…этот их путь, если можно так назвать эти хаотичные метания, вечные поиски… но речь не об этом…
Чем они мешают? Хотя бы тем что всегда делают вид что довольны жизнью, не показывают другим своих проблем, и как следствие все вокруг думают что их просто нет, то есть они, конечно, понимают, проблемы есть у всех…но…
Люди эти отрицают все иное, для себя и переделывают других, не без участия конечно, с некой добротой взрослого состоявшегося человека объясняют, что все в порядке, что все это – молодо зелено, срастется…
И кажется ему, когда видит он таких людей, говорит с ними, читает их сочинения или опубликованные дневники, особенно при общении….кажется ему, что видят они его насквозь, от и до понимают, что он делает, почему ведет себя так, а не иначе и пытаются даже помочь…невдомек им что помощь эта унизительна, порой оскорбительна…
Он дошел до перекрестка и взгляд его упал на куски битого стекла он поднял глаза …
Разбитая, развороченная серебристая «Импреза» лежала, по другому не скажешь, на тротуаре, завершив свой полет поваленным фонарным столбом…и это был явно не единственный удар … Фантазия живо подкинула, как быстрая иномарка не успела юркнуть в просвет, в спасительную щель между двумя потоками, ну а дальше… Не успел… потому что водитель был всего лишь человек, а людям, понятное дело, свойственно совершать ошибки… но ошибкой было не это, вернее не только это… Ошибкой следует признать уже то, что бросил вызов водитель этот всем правилам, поставленным для него, попытался изменить он этот день, разогнать эту серость…Или нет? Трудно сказать… машиной управлял явно один из тех, что так мешали ему жить...
Только через несколько секунд он заметил черный пластиковый пакет.
Он склонил голову и мысленно отдал честь безвременно павшему сопернику, сопернику которого не знал, но который был именно соперником. Одним из достойнейших.
***
Сейчас он лежал на спине, рассматривал белый потолок, пустой белый потолок, стрелка часов перевалила за третью отметку а сон все не шел… день. Просто еще один день.
Сколько еще таких будет?

Dm
9/7/2004 3:36
post comment

[15 Jun 2004|02:13am]
БеZ названия
Из подъезда вышел человек. Обычный, ничем не примечательный, неприятного вида, в старых, потертых черных джинсах и серой футболке. На вид ему было лет 15-17.
Движения его были какими-то скованными, неуверенными. Если же случайный прохожий случайно заглядывал ему в глаза, то без труда смог бы прочитать в них, словно в книге боль и что-то схожее со страхом. Взгляд был словно у взрослого, даже старого человека: тусклый и отстраненный.
Он окинул взглядом двор, автомобильную стоянку…лишь ненадолго задержал взор на новенькой Миате темно зеленого цвета, вздохнул и побрел по дороге в сторону набережной. Идти решил дворами, так меньше народу, кроме того, солнце уже сильно ушло на запад, а дома давали какую-никакую тень. Солнце. Оно не жалело сил сегодня и будучи в зените раскалило воздух до плюс сорока. Ближе к вечеру жара спала и народ буквально высыпало на улицу. Они радовались пришедшему наконец лету, теплу, вечернему ласковому ветру и изумрудно зеленой зелени, которой еще какую-нибудь неделю назад не было и в помине. А он все брел вдоль тульских жилых коробок, смотрел больше в землю, иногда по сторонам, чтобы не столкнуться с идущими навстречу прохожими. К светофору он подоспел как раз вовремя: красный, стоящий столбом, человечек сменился веселым, бегущим куда-то, зеленым. Набережная. В любой другой день это бы значило уединение, покой…но не сегодня.
Береговая линия просто кипела жизнью. Мамаши выгуливали своих чад, зрелые супружеские пары неторопливо прогуливались вдоль самой кромки воды, несколько неопытных коммивояжеров пытались облапошить двух простодушных женщин , совершенно бесплатно всучив им китайский утюг, набор алюминиевых ножей, новогодние гирлянды и какую-то жуткого вида сковороду…. И не попросив за это ни одной копейки , кроме пятидесяти долларов в фонд некоего общества. На дальней лавочке разместилась веселая компания из нескольких молодых людей потягивающих пиво…ну или что то покрепче. Он вдруг осознал что ему неприятно находится среди людей. Он оглянулся…они были всюду…на секунду им овладела паника и желание рвануть с места и ринуться прочь, подальше от этой рассеянной толпы…но лишь на секунду. Порыв угас так же быстро, как и появился, оставив после себя неприятный осадок… С набережной надо было уходить …и он ушел. В голове все кружила мысль о том, как это должно быть глупо выглядело со стороны…
Он пошел по тротуару вдоль шоссе. Иногда встречал знакомых но почему то делал вид что не замечает их, в упор начиная рассматривать дешевые электронные часы на руке, собственные ботинки или просто таращится в небо что-то неразборчиво бормоча под нос.
Знакомые, конечно же, тоже отнюдь не искали его общения и ничего не имели против того, чтобы пройти мимо, не здороваясь. Его это странным образом задевало. Хотелось чувствовать ( да и чувствовалось) себя неким героем-одиночкой идущим наедине с собой и более ни с кем. Вот только героем он на самом деле не был, не станет им никогда.
Мимо прошла девушка, даже не глянула на него. А вот он поглядел. Светло-русые волосы, чуть раскосые серые глаза, красивое загорелое лицо, пояс с пристегнутым CD-плеером обтягивающий тонкую талию, длинные ноги, кеды-туфли на высоком каблуке.
Ах да …. Странный кулон на шее в форме синей книжицы. Собственно говоря, по этому кулону он и узнал ее. Перед глазами всплыла картина восьми-девяти летней давности…
Собаки. Они нападали по очереди и только благодаря этому, он был еще жив... как и девочка у него за спиной, прижимающая к груди испуганного котенка. В руках он сжимал единственное средство защиты…кусок старой лыжи. Собаки бросались по очереди и он словно умелый легионер римской империи приставлял тупой конец в землю а острый, обломанный, подставлял под морды бешенных псов. Он был совсем маленький, но до безумия напуганный и это давало ему силы, а еще смутное осознание того, что он защищает сейчас не только собственную шкуру но и тех кто укрылся за ним...иначе…как знать? Может быть он уже бросил свое единственное «оружие» и упал бы на колени прикрыв голову руками, обессилив от ужаса и довольно продолжительной схватки…А еще он был весь в крови…Кровь была большей частью собачья, но не только… Из рассеченного лба стекали, заливая глаза, алые ручейки рубашка насквозь пропиталась кровью из ран на плече и предплечье. Он отразил очередную атаку здоровенной дворняги…послышался хруст, все, лыжа не выдержала…обломок все еще оставался в его руке, он сжал его с такой силой что побелели костяшки пальцев….приготовился защищать и защищаться тем что имел, хотя от «боевого копья» остался в лучшем случае штык-нож…здоровенная псина, походившая размерами скорее на небольшого пони, чем на собаку не спеша двинулась на него- спешить некуда, жертва обречена ...с клыков на землю упали капли пены… девчонка за спиной тихо хныкала, котенок жалобно мяукал…
Дворняга прыгнула… Кусок свинца рассек воздух, пробил толстую шкуру, раздробил кости, рассек плоть, прошел на вылет и остановился лишь пройдя короткий путь в грунте… только после нескольких мгновений свинец нагнал звук…или так ему только показалось? Пес рухнул заливая темно алой кровью песок вперемешку со щебнем…. Точный выстрел лейтенанта ВДВ в отставке, а ныне охотника любителя сразил его наповал. С гибелью титана-вожака стая бросилась наутек. Откуда-то появилась машина с синим проблесковым маячком, следом за ней с красным крестом на дверях…
А мальчишка все стоял сжимая окровавленный кусок дерева и защищал… ото всех: от меткого лейтенанта и патрульных из машины, от докторов в белых халатах и от собственных родителей… защищал и защищался …от всего мира… где же вы были раньше? Никто не рисковал подойти… это может показаться абсурдным, но видимо паренек выглядел действительно устрашающе будучи весь в крови, большей частью- чужой, бьющий острым куском дерева всякого кто приближался…в конце концов он упал обессиленный от пережитого(или не совсем пережитого) потрясения и потери крови.
Позже была статья в газете, несколько слухов по городу о том, как храбрый мальчик защитил слабую девочку. А сама девочка после всего она смотрела на него с нескрываемым восхищением , даже пожалуй любовью, обещала никогда не забывать… не сдержала … такой он и запомнил ее маленькой хрупкой девчушкой 7-ми лет со светло-русыми волосами, чуть раскосыми серыми глазами и странным кулоном на шее в форме синей книги.
Он обернулся. Поглядел недолго ей вслед вновь и вновь переживая те события… бабушки сидящие на лавочке неподалеку не преминули заметить что-то о нахальных молодых людях бесцеремонно разглядывающих девичьи филейные части...
Он двинулся дальше, прошел перекресток, миновал несколько цветущих клумб, пошел вдоль рядов магазинов занявших весь первый этаж все тех же неизменных тульских жилых комплексов … сзади послышались шаги… но еще раньше обоняние резануло острым запахом непонятно каких духов … разобрать было невозможно по простой причине- концентрация их была чудовищной… две барышни с двух сторон…обе рыжие, обе крашенные в одинаковой, типичной «хоперской» одежде… Та что справа подмигнула спутнице, обе взяли его подруки (?) и поволокли дальше с весьма ощутимым ускорением…
Начала левая:
-Привет, мальчик, как тебя зовут?
-Сам прихожу…
-О, как! А имя твое как?
- Стершийся Иероглиф…
Она кажется растерялась на секунду…но вторая заменила ее.
-Пикник? Такая чушь…хочешь сказать, «на все вопросы не будет ответа…»?
-Именно так, идите дальше, девушки.
-Какие мы мрачные! И не словоохотливые… может нас вообще девушки не интересуют?:) У нас ребята знакомые есть, можно познакомить…вдруг ты им понравишься?
Дружный хохот…
- Нет, спасибо, не нуждаюсь в этом.
- Ну что ты такой? – она состроила жалобную гримаску.
- Какое кому дело?- он стряхнул их руки и быстро, чуть ли не бегом устремился дальше.
В спину ему летели оскорбления, типичная «женская» ругань и ,как ему показалось, парочка пивных крышек. Симпатичные девушки. Только пьяные. А завтра их хмель развеется и они возможно не вспомнят вечернего знакомца, а он бы успел к ним привязаться за это время...когда людей, желающих с тобой поговорить так мало… к подобным привыкаешь очень быстро… и терять их порой ничуть не легче чем любимых, прочих друзей, родственников… Ни к чему ему был подобный поворот. Он шел дальше, свернул за угол и попал в короткий, темный и весьма загаженный переулок. Повсюду был разбросан мусор всех мастей принадлежностей. От мусорного бака отделилась тень... вышла на середину он подошел, несмотря на теплую погоду на голове был капюшон.
Хриплый голос попросил закурить, лицо встречного на момент покинуло укрытие из сгустка тени, показалось изуродованное шрамами лицо…и глаза, взгляд был направлен куда то ему за спину … сзади послышался шорох и быстрые шаги…Он ударил. Удар кулаком, обмотанным цепочкой от ключей пришелся под капюшон в высокую скулу. Человек со шрамом рухнул наповал, а он уже разворачивался готовясь нанести второй удар нападавшим сзади…рука опустилась на полувзмахе, тяжелый кусок арматуры опустился ему на голову…
Тьма расступалась неохотно, обоняние вновь резануло резким запахом духов на этот раз вперемешку с мусором… Ангел?... ангел с аурой…с ярко рыжей аурой…в голове его пронеслась мысль «Крашенная…» Крашенная аура…вздор. Прошло несколько секунд и мир вокруг перестал напоминать запись на камеру со сбитым фокусом. Давешние подружки с крайним беспокойством глядели на него. Были еще люди… много, человек тридцать, некоторых он ,кажется, знал. RAP’еры человек пятнадцать… он лежал в луже собственной липкой крови, после того как отключить его, они видимо решили немного поработать ногами…пара ребер была кажется сломана. Позже, в палате, он узнал, что его буквально отбили у гопов. Человек со шрамами был явно не рад получить еще один(стальная цепочка рассекла скулу), буквально рассвирепел и всерьез собирался «замочить эту суку» …
Потолок. Белый больничный потолок. Жужжали лампы дневного освещения в коридоре, капала вода из крана, скрипела ржавая койка соседа, свет уличного фонаря не давал комнате погрузится в сумрак. Он прошептал: « А, в самом деле, Линда, почему я так редко выхожу на прогулки?». Белый больничный потолок…
15.06.2004 2:41
Dm
post comment

[26 May 2004|02:12am]
Океан и Небо.

Звонкий голосок колокольчика еще звучал у меня в ушах...
Вечерело, тени становились длиннее, небо потихоньку теряло чистую, не оскверненную облаками синеву окрашиваясь в бледно розовый цвет. Порой достаточно просто посмотреть на небо, и что-то в тебе меняется, что-то происходит… вот и в этот раз, наверное, получилось так же. Отдаленные звуки гитары, смех и веселая болтовня…солнце еще высоко, тепло и почти нет ветра… все вроде бы светло и радостно…однако… что то тронуло душу или то, что исполняет ее роль для меня в данное время. Неясное ощущение, некая тревога…очернили разум и мысли, роящиеся там… Река по имени судьба несла меня в большую жизнь… снова перемены, по большей части неприятные…новые люди, скорее всего новый город…Страх неизвестности объединился с горькой печалью по уходящему…попытки перебороть себя ни к чему не привели…мне тогда подумалось: «это надо просто пережить, перетерпеть…» солнце продолжало свой, едва уловимый пока, поход по вечернему небу…я повернулся и увидел остальных, веселых, довольных…живущих сейчас только для себя, получающих удовольствие…
Промелькнула мысль чем я хуже… почему же даже сейчас, когда я заслужил это десятью годами какого-никакого труда я не могу просто отдохнуть…за что бог, космос или судьба навели меня на эти мысли … подловил себя на том что пытаюсь себя жалеть… стало противно … небо над головой стало лимонным, на закате обозначилась красная полоса…солнце уходило за горизонт, обозначая конец дня… и всей старой жизни.
Шорох…еще один… Она села рядом... я посмотрел в ее глаза… большие, изумрудно зеленые глаза… они просто светились радостью, счастьем, спокойствием… но было в них одновременно что-то затаенное, едва уловимое… схожая по природе с моею печаль…
Глаза…как волшебное зеркало души…и одновременно бурный океан…изумрудный океан…
Я смотрел в эти глаза и буквально тонул в них, одновременно желая скорее отвести взгляд и … перестать сопротивляться, отпустить …кого?... да наверное самого себя…и окунуться с головой в теплые воды больших ярко-зеленых глаз... это была не любовь, нет… просто было в этих глазах что-то родное, близкое, такое знакомое…..
Я потупился, зачем то сорвал кустик брусники и стал вертеть его в руках…на веточке еще остались прошлогодние ягоды…а она все говорила…говорила…о том что все кончается, что за все десять лет мы так плохо узнали друг друга , о том что в первый раз все мы собрались вместе …в первый раз за десять лет…
Небо просто пылало. Странным образом оно перетекало от белого с едва заметной желтизной к ярко-красному у горизонта…
Она замолчала… ее прекрасные глаза были полны слез... слезы не горя… и не радости…слезы печали, грусти… слезы вызванные болью, на которую не принято жаловаться и которой нельзя противиться…ее надо просто…пережить.
Небо. Алое-алое Небо. И Океан. Изумрудно-зеленый Океан.

Dm.
26.05.2004 1:55:16
post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]